"Фантастика 2023-177". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Исьемини Виктор

Это стало чем-то вроде игры для обоих, Керт старался не попадаться меняле на глаза, а тот — заметить слежку.

— А я тебя не видел. Мне помогла вера. Я просто верил, что ты рядом. Вера, Керт, великая вещь! Я всегда полагаюсь на нее, если больше положиться не на что.

— Хитро как-то ты это сказал. Ну, а если бы меня не было поблизости? Тебя не смущает, что на тебя станут показывать пальцами, как на психа, который беседует с призраками?

— А что же здесь такого? Ливда полна странных личностей, которые занимаются самыми удивительными делами. Беседы с призраками — ерунда, мелочь. Встречаются куда более экзотические особы. Я, Керт, люблю этот город! Люблю, несмотря на запах.

— А что запах? Если завоняло, так что же, не дышать вовсе?

— Я тебя удивлю, приятель. В Большом доме и окрестностях иногда воняет так, что в самом деле хочется не дышать.

Хромой твердо решил посвятить сегодняшний день отдыху и развлечениям, а завтра с утра снова открыть лавку. Может, привычная обстановка, поток приезжих, сплетни и новости сумеют умерить странное беспокойство? Меняла распрощался с Кертом и отправился в порт. Рыбный рынок он обошел стороной, чтобы избежать толпы. Сейчас рыбаки как раз заканчивают торговать сегодняшним уловом, собирают барахло и расходятся по домам. И покупатели тоже расходятся. Около часа вокруг Рыбного рынка будет людно, там же станут крутиться парни Раша, их Хромому тоже не хотелось бы встретить. Хотя у Рыбака, вроде бы, не должно быть никаких вопросов, но лучше не встречаться.

Чем ближе к морю — тем крепче ароматы порта, то есть запах навоза вытесняется запахом гниющих рыбьих потрохов. Хромой оказался в порту как раз, когда там меньше всего народу. Купцы, чьи суда переночевали в ливдинской гавани, уже ушли. Каботажные барки, проходящие транзитом, появятся ближе к вечеру, тогда же вернутся и рыбаки, у которых договор с засолочным цехом и которым, стало быть, нет нужды продавать улов на рынке.

Меняла неторопливо пошел вдоль пристани. У складов расселись грузчики, теперь у них до вечера передышка. Сейчас они подставляли солнышку лица, с которых за зиму сошел загар. К осени эти бледные парни снова станут коричневыми, как башмак.

Вдалеке Хромой приметил солдат. Несколько человек лениво расхаживали у сарая, украшенного красно-желтым гербом. Время от времени они поднимали лица, и улыбались под теплыми лучами… Из здания вышел бедно одетый мужчина. Надо же, в Ливде находятся люди, которые в самом деле записываются в солдаты! Вот до чего доводит нужда! Доброволец постоял немного на пороге, подняв лицо. Все радуются весеннему солнышку, даже бедняки, которые отчаялись настолько, что готовы встать под знамя императора.

Хромой побродил по пустым причалам, понаблюдал за плеском грязной воды, послушал визгливые крики чаек… как все, погрелся на солнышке.

Ударил колокол с наблюдательной вышки — без угрозы, лениво. Должно быть, показалась обычная купеческая барка. Грузчики зашевелились, нетерпеливые — приподнялись, переглянулись. Остальные не сменили поз. Нужно будет — их позовут. В стороне прошли гребцы с буксирного баркаса. Этим надо быть наготове. Все привычно, все знакомо. Хромой покачал головой — вряд ли нынче прилив принесет что-нибудь интересное. Поглядел, как отчаливает буксир, и поплелся прочь. В Восточной стороне еще можно навестить старьевщика Шугеля — может, у него сыщется что занятное.

Старьевщик стоял на пороге лавки и, приподнимаясь на цыпочки, подставлял лицо солнечным лучам, которые пробивались между кровлями домов напротив. Нынче весь город занят одним и тем же — щурится на солнышке.

— А, Хромой, привет! Давно не заходишь.

— Здорово, повелитель помоек. Ты всегда встречаешь меня этой фразой, «давно не заходишь». Даже если я являюсь ежедневно. Что скажешь, каковы новости на рынке лежалого дерьма?

— Весна пришла, Хромой! — старьевщик пребывал в отличном расположении духа.

— Я понял это по запаху. Сошел снег, и у тебя снова полно товара. Ладно, старина, расскажи лучше, что слышно новенького. Вращаясь в Большом доме среди важных особ, я стосковался по новостям, которыми живет дно общества.

— Дно, как дно. Ладно, идем внутрь. Не здесь же беседовать.

Пока они обменивались приветствиями, солнце сместилось, тоненький лучик уже не достигал лавки Шугеля, и старьевщика снаружи больше ничто не удерживало. Тщедушный хозяин проковылял на свое место за огромным столом, Хромой сел напротив.

— А новости таковы, что Рыбака по-прежнему преследуют неудачи. Историю с Жабой слышал?

— Так, краем уха. Его ведь прирезали наконец?

— Да, теперь он не станет тебя тревожить. Но стража как с цепи сорвалась, не отстают, суют носы во все закоулки.

— Ясно, а у Рыбака в каждом здешнем закоулке собственный интерес.

— Да. Он тоже ошалел из-за неудач и повышает дань. А еще ему перестали доверять. Атаман, которого предают старые дружки — такой атаман, знаешь ли, пахнет не лучше моего товара, — Шугель подмигнул. — Возможно, в Западной стороне скоро сменится ночной барон. Наш Рыбак слишком ловок, чтобы кто-то мог подняться под ним, но это ничего не значит. В нужную минуту ножики найдутся… Ладно, я тебе рассказал интересные вещи, теперь ты обязан рассказать мне что-нибудь не менее важное. Ну, или купить у меня хоть чего.

— А ты нынче весел!

— Да, сладилось хорошее дельце. Получил заказ от пошивочного дома Кутоков. Они начнут поставлять барахло солдатам императора. Слыхал, объявлен набор?

— И даже видал, как какие-то сумасшедшие заходят к вербовщикам. А чем ты интересен Кутокам?

— Пуговицы, пряжки, отрезы красной и желтой ткани, прочее барахло. Все, что пойдет на одежки для имперской сволочи. Такой товар, из какого не стали бы шить, не имея армейского заказа. Поставщики соленой рыбы тоже не спешат скармливать свиньям лежалый товарец. Армия его императорского величества — отличный способ оживить хилую торговлю Ливды. К тому же недавно разграблен обоз с костью и поделочным камнем.

— Гангмар дери… Сидел бы я у себя в Восточных воротах, знал бы о разграбленном обозе. Завтра же выйду работать. Значит, кость и поделочный камень…

— Говорю же: пуговицы и пряжки! — Шугель ухмылялся. — У меня дела пойдут в гору, вот увидишь! Ну, что ты купишь у меня? Смотри, есть книга без обложки. Половины страниц не хватает, зато тема тебя заинтересует. Семь Башен!

ГЛАВА 38 Феллиост

Велитиан, Кенгель и Лайсен просидели у старосты неделю. Сперва сердобольный мужик пустил их переночевать. Дом у него был большой, женатые сыновья давно жили своим хозяйством, так что места хватило. Наутро, поглядев на жалких беглецов, хозяин махнул рукой:

— Экие вы, судари мои… утомившиеся. Куда таким идти? Оставайтесь-ка на денек…

Кенгель подозревал подвох, поделился сомнениями с Велитианом — мол, староста хочет выдать их нелюдям, чтоб получить награду от новых хозяев. Вель махнул рукой — чему быть, того не миновать, а Лайсен совсем плох. У викария началась лихорадка, тащить его по лесам и оврагам — не выдержит. Так что староста не выгнал и на третий день, сжалился над хворым. Соседям сказал, что спровадил незваных гостей в первую же ночь, так что лучше на двор им не показываться…

— Не доверяешь соседям? — спросил Вель.

— Ты, парень, лицо духовное, вроде, хотя и при оружии. Вот и вспоминай-ка, что в священных книгах пишут: не введи во искушение ближнего своего. Земляки мои люди добрые, хорошие, да только искушать их не стану.

Так и остались. Жена старосты глядела на них с недовольством, однако молчала. Кенгель скучал, Лайсен то проваливался в беспамятство и звал женщину по имени Авинна, то приходил в чувство. Братья не решались спросить его, кто такая Авинна, да и вовсе не рассказывали, что он кричал в бреду. Вель привязал к своему кнуту груз, небольшой кусок металла.

Как-то, несколькими днями позже, хозяин прибежал в тревоге и велел лезть в погреб: эльфы!