Секреты, скрытые в шрамах - Эстрелла Роуз

— Да, милый мой, вижу, как сильно ты рвал и метал после того, как понял, что произошло. Как будто она не твоя бывшая, а самая настоящая девушка.

— Может быть, она и моя бывшая девушка, но я намерен спасти ее от ваших грязных рук, — резко огрызается Эдвард. — И тем более не позволю этой волосатой горилле Уэйнрайту приблизиться к ней.

— Как же сильно меня удивляет то, как сильно изменилось твое отношение к ней, — задумчиво отвечает Майкл, уже немного успокоившись и снова став таким же сдержанным, каким и всегда. — Неужели у тебя напрочь отшибло память? Ты не помнишь, как эта девушка предала тебя? Как она бегала в одних лишь трусиках перед другим мужчиной, будучи в отношениях с тобой!

— Не сомневайтесь, как только я буду уверен в том, что с Наталией все хорошо, то вернусь к этому вопросу и заставлю вас многое объяснить. Есть ОЧЕНЬ много вопросов, на которые вам придется ответить.

— Хорошо, дорогой, так и быть, я отвечу на все вопросы. Твои и твоего братца. И даже многое разъясню твоей бывшей. Которая к моему удивлению не откинула копыта от сердечного приступа, увидев, как тебя долбанули башкой об стенку.

— Кстати, на той стенке, об которую меня так «любезно» швырнул этот жополиз Эрик, очень-очень много крови. Хотите я отвезу вас туда, чтобы вы полюбовались на то произведение искусства? Вы ведь так любите, когда проливается чья-то кровь! Уверен, вам очень понравится!

— Спасибо, но надеюсь, у меня еще будет шанс посмотреть на твою гибель, — ехидно усмехается Майкл. — Я не сомневаюсь, что ты сдохнешь и будешь утопать в собственной крови и задыхаться ею. Все члены семьи МакКлайф будете дохнуть в своей крови!

— Не захлебнитесь своим ядом и не разбрызгивайте его везде, — грубо бросает Терренс. — А то я не хочу, чтобы яд попал на мою одежду, лицо или руки и начал медленно убивать меня.

— О, Эдвард… — иронично насмехается Майкл. — Твой старший братец тоже умеет язвить! Да еще как!

К этому моменту Майкл, Эдвард и Терренс заходят в кабинет, в которой мистер МакКлайф предлагает зайти своим племянниками, сделав соответствующий жест.

— Не беспокойтесь, дядя, мы оба сможем ответить на ваши язвительные комментарии в наш адрес, — уверенно отвечает Эдвард.

— Ну уж у тебя-то всегда на все найдется ответ, — отвечает Майкл. — Да и твой братец за словом в карман не лезет.

— Пф, а вы думали, мы приехали сюда вести с вами задушевные беседы, говорить, какой вы хороший, и признаваться в любви к своему дядюшке? Убивший нашего отца и испортивший жизни всех членов нашей семьи, которые уже не знают где скрыться.

— А я и не сомневался в этом, — ехидно улыбается Майкл, удобно садится на кожаный стул и складывает руки на столе перед собой. — Я никогда не сомневался в том, что вы стоите друг друга. Правильно делал, что не имел надежды, что у такого козла, как Джейми, могли родиться нормальные дети.

— А у меня нет ни малейшего сомнения в том, что вы никогда не исправитесь, — грубо говорит Терренс. — Интересно, было бы все иначе, если бы отец проявил великодушие и помог вам получить хорошую работу? Может, тогда вы бы прекратили терроризировать своего брата и прекратили эту войну?

— Ах, Терренс… — злостно смеется Майкл, обнажив свои зубы и откинувшись на спинку стула. — Ты такой наивный… Прямо как твой папаша, которого было развести проще простого. Или так же, как и Эдвард, веришь в сказки и в то, что добро всегда побеждает зло? Неужели и ты до сих пор не вырос? И продолжаешь вести себя как маленький наивный ребенок?

— Сила добра, любви и справедливости намного сильнее любого зла и ненависти. Только лишь благодаря ей этот мир все еще существует и не был поглощен тьмой.

— Ну все, началось… Черт, какие же вы оба наивные и безмозглые. Ваши родители ничему вас не научили.

— Мы не виноваты в том, вы ненавидите все связанное с добротой, и считайте, что миром правят расчет, ненависть, власть и деньги.

— Верно. Ненавижу. А еще больше я ненавижу вас и мечтаю поскорее расквитаться с вами.

— Ну а мы мечтаем расквитаться с вами. Какая взаимность!

— Нет, ну ладно этот щенок никак не вырастит и застрял в детском возрасте. Но ты-то, Терренс… Ты-то почему такой глупый? И наивный! Тебя же развести можно в два счета! Ты даже не заметишь, как тебе навешают лапшу на уши!

— Ха! — Терренс скрещивает руки на груди, удивленно смотря на Майкла. — А что вы уже думайте над тем, как меня одурачить?

— А я уже тебя одурачил. И через некоторое время ты поймешь, почему! Пока что ничего не буду тебе говорить. Но потом тебе все станет ясно.

— Между прочим, я очень хорошо чувствую, когда кто-то пытается устроить заговор за моей спиной.

— Ха, чувствует он… — громко усмехается Майкл. — Тебе так кажется, дорогой мой. Если ты когда-то был актером и перевоплощался в разных людей, то это не значит, что тебе удастся распознать игру и обман.

— Вы так думайте? Ну вот глядя на вашу мерзкую рожу, я уже чувствую, что вы хотите сделать какую-нибудь пакость.

— А ты случайно не чувствуешь, что тебе скоро придет конец? Что я грохну тебя и всю твою семейку!

— Тем не менее он не врет! — уверенно заявляет Эдвард. — Я лично могу подтвердить тот факт, Терренс прекрасно чувствует, когда человек притворяется.

— Это типа намек на то, что он раскусил тебя после того, как ему стало известно о твоих делишках?

— В любом случае вам не удастся обмануть этого человека.

— Пф! — фыркает Майкл и бросает в сторону Эдварда презренный взгляд. — Просто кое-кто не умеет прятать свои страхи в себе и не умеет нормально сыграть свою роль. Ты даже в разговоре со мной не можешь скрыть испуг и нерешительность, прикрываясь язвительными фразами в мой адрес.

— Я не боюсь вас, дядя! — вполне уверенно отвечает Эдвард.

— Да? — Майкл делает руки шпилем вверх. — Что ж, ладно, я притворюсь, что поверил тебе! Однако я скажу одно, дорогой мой: актер из тебя никудышный. Такого колоссального успеха в актерской карьере, как у твоего братца, тебе точно не видать.

— Мне уже ничего не страшно. И если мне придется бороться с вами еще жестче, то я готов к этому.

— Хорошо. Раз ты по-прежнему хочешь выглядеть нелепо в своих попытках стать героем и спасти всех, то продолжай в том же духе.

Эдвард ничего