"Фантастика 2023-148. Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Динаев Дино

Обезьяны вошли в раж. Передовые особи, которым удалось обогнать людей, предпочитали не нападать, а прыгали на месте, крутились вокруг оси, остервенело кусая себя за хвост. В общем, устраивали такие бешеные пляски, по сравнению с которыми пляска Святого Витта показалась бы детской забавой. Повсюду блестели когти и не менее устрашающие зубы. Дина в ужасе прижималась к полковнику, он устал и стал терять темп.

Видя катастрофическое положение замыкающих, Мошонкин позволил себя нагнать и подхватил девушку с другой стороны. Хоть он и нарушил приказ, Картазаев был ему благодарен. Он и сам не подозревал, насколько вымотался.

Лес кончился неожиданно, и беглецы выскочили на поляну, в центре которой возвышался дом, целиком, включая крышу, сложенный из толстых бревен. Бревна были старые, серые и потрескавшиеся от времени. Окна закрыты ставнями и заколочены досками крест на крест. Сооружение было хоть и старое, но монументальное. В нем при желании можно было с успехом держать оборону. Во всяком случае, некоторое время.

В дверях махал рукой водонос. Обезьяны с ходу обогнали бегущих и, минуя хромого, взбегали по стене на крышу, с цокотом вгоняя когти в гнилое дерево. Анвар шуганул палкой наиболее наглых особей, словно это были коты.

— Скорее, чего плететесь? — поторопил он.

Полковник с Мошонкиным заволокли девушку внутрь. Не успел водонос захлопнуть калитку, как с той стороны обиженная тварь врезалась в нее со всего маху, но дверь из толстых просмоленных брусков даже не шелохнулась.

— Ты чего вытворяешь? Да я тебя! — Мошонкин взял хромого за грудки.

— Я вас всех спас! — возмутился Анвар.

Неминуемую экзекуцию прервал протяжный скрип отворившейся двери в светелку. Отдернулась вся в пятнах, с момента выпуска не стираная, занавесь, и на вошедших хмуро глянула старуха.

Картазаев был убежден с самого начала, как только увидел мрачный дом, что если кто и живет в нем, то это непременно будет старуха.

На ней было надето цветастое рваное платье, на голове платок. Старуха как старуха, если бы не два длинных изогнутых клыка, торчащих с каждой стороны нижней челюсти.

Водонос, поплевав на руки, пригладил волосы.

— Хозяйка, гостей принимаете?

— Чего надо? Какие гости? — прокаркала старуха.

— Здравствуйте, Алмауз Кампыр! — изливал елей водонос. — Как поживаете? Дозвольте у вас пересидеть, пока космачи не уйдут.

— Нерусская что ль? — спросил Мошонкин.

— На востоке Алмауз Кампыр звучит так же как ведьма у нас, — пояснил Картазаев. — Будь начеку, Вася.

— Чего приперлись? — вскричала Алмауз Кампыр. — Чего там шушукаетесь?

— Чего раскричались? — обиделся Мошонкин. — У нас так гостей не встречают.

— А у нас из гостей шурпу готовят! — перебила его старуха. — Шинкуют и в казан. Лучка, морковки, потом все это шумовкой перемешивают.

— Тебе бы в Смаке выступать, — сказал Мошонкин.

— Кто ты такой шустрый? — закричала старуха с высоты печки.

— Василий, — представился Мошонкин, уперев руки в бока.

— Все Васи противные, — сморщилась старуха.

— Кампырихи тоже, — не остался в долгу десантник.

За дверью оказалась единственная комната с покосившимся давно не мытым полом, освещенная чадящей керосинкой на русской печи.

У стола на лавке сидели трое низкорослых плотных мужика.

— Это что за дядьки? — спросил полковник, на всякий случай, подвинув арбалет ближе к руке.

— А то не знаешь? — ухмыльнулась старуха неожиданно широким ртом. — Женихи. Вы ведь тоже на смотрины пришли?

Наступила немая сцена, в течение которой Картазаев придумывал, что бы половчее соврать, чтоб и старуху не обидеть и чтоб не пришлось потом на самом деле жениться. Положение исправил Анвар. Он всплеснул руками и чуть ли не со слезой в голосе протянул:

— Неужто созрела дочка? Где же это чудо?

— Выросла луноликая. Округлились бедра, словно у молодой ишачихи, выросли молочные груди, словно ферганские дыни, — с гордостью подтвердила Алмауз Кампыр.

Она оказалась почти карлицей, во всяком случае, даже Дине едва ли достала бы макушкой до подбородка. Она обошла вновь прибывших, по очереди задерживаясь у мужчин и пытливо оглядывая новых претендентов. Особое внимание у нее вызвал Василий.

— Дехканин? Сколько у тебя баранов? — строго спросила она.

— Ты бы самовар поставила, потом разговоры разговаривала, — предложил Картазаев. — Женихи не прочь перекусить.

— Молчи, средний! — одернула старуха и на молчаливый вопрос пояснила. — Ты средний, хромой старый, а молодой в самый раз. Косточки сахарные.

— Ты ж не варить меня собралась, — заметил Василий. — А если я твоей дочке приглянусь? Парень я видный, по мне вся деревня сохла. Глядишь и сыночком меня начнешь называть, мамуля!

— Прыткий, — одобрительно заметила старуха, прищурив один глаз, и вид у нее стал пиратский. — Люблю прытких. Ладно, ставьте чай, ведро с водой за печью, там же холодное обезьянье мясо. Чистый филей.

Василий с Диной стали хозяйничать. Вскоре закипел чайник, а на столе возник казан с мясом. Едва появилась еда, мужики тотчас придвинули лавку.

— Э, у нас так не принято, — отвел их жадные руки Мошонкин. — Сначала представьтесь.

Мужиков звали Ахмурвик, Бекмудар и Парвал. Как оказалось, претенденты прибыли уже давно.

— Чего вы тут околачиваетесь, мамкины хлеба жрете? — удивился Мошонкин. — Валили бы отсюда.

— Тарантула еще не выбирала, — пояснил Ахмурвик. — Теперь, после того, как вы обезьян за собой притащили, нам тем более не уйти.

— Стало быть, невесту величают Тарантула? Редкое имя, — заметил Мошонкин. — И при таком имени она действительно красавица?

Алмауз Кампыр, сидевшая во главе стола и поглощавшая пищу огромным ртом, при этих словах крикнула:

— Тарантула, иди сюда моя красавица! Люди хотят на тебя посмотреть.

Занавеска откинулась резким нетерпеливым движением, видно невеста заждалась, пока ее пригласят. Мошонкин не преминул поперхнуться.

Тарантула оказалась не красавицей, и это еще слабо сказано.

Женщина была не первой свежести, было ей далеко за сорок. Но про ишачиные бедра старуха не врала. С этой стороны Тарантула напоминала теннисистку Сирену Вильямс, помесь мужика и изюбря. В маму дочка пошла длинными и изогнутыми, торчащими наружу зубами. Саблезубая невеста оказалась.

— Ну-ка подвинься, средний! — потребовала старуха, усаживая невесту рядышком с Мошонкиным.

У того сразу аппетит пропал. От невинной девушки разило потом как от лошади.

Чтобы не мешать влюбленным, Картазаев пересел на другую сторону, оказавшись между Ахмурвиком и Парвалом. Крепкие парни притиснули его с двух сторон, и полковник почувствовал себя неуютно. Он попытался дотянуться до своего арбалета, но Ахмурвик преградил ему путь широкой, словно лопата ладонью, говоря:

— Надо доверять друг другу, средний.

— В среднем надо, — согласился Картазаев.

Он продолжал есть, но впрочем, без особого аппетита. Смотрины продолжались. Тарантула подкладывала Мошонкину наиболее аппетитные куски обезьянины, притискиваясь жарким давно немытым телом. Василий чувствовал, что еще немного и его вырвет. Тарантула невзначай положила ему руку между ног, и выражение лица у девушки было оценивающее, как если бы она прикидывала размеры покупаемой на рынке моркови.

— Как бы не обмануться, — мило улыбнулась она, отчего клыки царапнули ей виски. — Я ведь девушка неопытная.

Чтобы защититься от вопиющей невинности, Мошонкин положил ногу на ногу. Тогда Тарантула стала ощупывать ему ноги и изрекла довольно благоприятный вердикт:

— Сколько у тебя мяса!

У Василия возникло справедливое подозрение, что на нем может быть и женяться, но потом точно съедят. К слову сказать, к Тарантуле никак не подходило словосочетание "выйти замуж". Может, у нее и не было мужского достоинства в физиологическом смысле, но все остальные достоинства сильного пола наличествовали. Как-то широкие плечи, мощная грудная клетка, которую не спутал бы с женской грудью даже слепой паралитик. Про могучие слоновьи бедра и чугунный зад уже говорилось.