Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том I - Френч Джон

— Тебе дадут… проводника, чтобы направлять тебя, твой отряд отправится с тобой, но ты будешь один, — суровые нотки вернулись в голос Претурабо, а глаза, казалось, утонули в спокойствии на его лице. — Среди наших союзников есть глаза, наблюдающие за нами, ищущие в нас слабость. Они вокруг нас, немигающие, никогда неспящие, — примарх повернулся и пошёл прочь, один из Железного круга сдвинулся ближе. — Они не должны знать об этом. Даже те, кто отправится с тобой, должны знать только то, что необходимо. Больше никто, даже из легиона, не должен знать о том, что ты делаешь для меня!

— Я отыщу его, мой повелитель.

— Другие искали и провалились.

— Я не допущу провала.

— Неопознанные машины, назовите себя, — вызов Джарвака звенел по воксу. Образ его отца исчез. Чёрное солнце исчезло. Он ничего не чувствовал, лишь холодные объятья его железного тела, лишённого ощущений. Чувство потери возникло на мгновенье. Пыль проносилась мимо, поглощая края всего, что находилось в пределах видимости. Утёсо-подобный шторм навис над ними, его гребень потрескивал сухими разрядами молний. Призраки, двигавшиеся вместе с бурей перестали быть призраками, превратившись в боевые машины космодесанта. Три танка катились вперёд, будто оседлав ветер — «Венатор», «Сикаранец» и приплюснутая спереди глыба «Лендрейдера». Броня была цвета голубого металлика, края и стыки пластин истёрлись до голого металла. Вздыбившиеся змеи были вытравлены на пластинах брони. Цифры и древние письмена аккуратными рядами бежали по белым полосам, украшавших борта машин. Хренд не смог опознать нумерацию машин или хотя бы структуру, к которой они принадлежали. Но он понял кто перед ним.

Это были потомки последнего рождённого — Альфа-легион.

Три машины Альфа-легиона остановились. Хренл переключился в режим тепловизора, как раз вовремя, чтобы увидеть, что их орудия были прогреты и полностью готовы к стрельбе.

— Зубец «Аркад», ХХ-й легион, — раздался голос в воксе, забитом щелчками и рыканьем статики. — Мы видим вас, братья.

— Идентификационные сигналы подтверждены, — произнёс Джарвак. Хренд ничего не ответил, наблюдая как жар вытекает в окружавший машины Альфа-легиона воздух. Налетел порыв ветра, окутавший их охряной пылью. Небо исчезло. И солнце вместе с ним.

— Откуда вы здесь? — спросил он наконец.

— Могу ли я сперва спросить об этом вас, древний? — пришёл ответ, голос звучал ровно и уверенно.

— Я не из древних, — ответил он.

— Мои извинения. Я — Тетакрон. С кем я говорю?

— Откуда вы здесь? — повторил он.

Взор Хес-Тала вёл их через пустоши после битвы за проход. Они не видели даже мёртвых уже очень долгое время. В его прицеле метки машин Альфа-легиона перемигивались с красного на янтарный цвета, в памяти всплыли слова Пертурабо:

«Среди наших союзников есть глаза, наблюдающие за нами, ищущие в нас слабость. Они вокруг нас, немигающие, никогда неспящие»

— Мы атаковали вражеский патруль на другой стороне этой низины, — сказал назвавшийся Тетакроном. — Теперь мы двигаемся обратно к занятым позициям.

— Вы двигаетесь вместе с бурей? — спросил Джарвак.

— Мы и есть буря.

Хренд повертел головой. Данные с сенсоров мигали, пока приборы пытались выцарапать детали из вихря заряженной пыли.

— Вы можете ориентироваться в ней?

— Конечно, — ответил Тетакрон, умолк, затем продолжил, — судя по повреждениям, которые я вижу на ваших машинах, вы, должно быть, понесли потери. Наша мощь тоже снижена. Куда вы направляетесь?

Над ними сверкнула молния, высветив охряный вихрь белым светом.

Хренд чувствовал напряжённость в ситуации, скрёбшуюся в его инстинктах.

— На юг, — сказал он.

— В направлении штормового ветра, — произнёс Тетакрон. — Мы разделим с вами путь. Мы присоединимся к вам.

— Повелитель? — раздался в воксе голос Джарвака, низкий, настойчивый.

— Если вы желаете продолжить свой путь сквозь бурю, мы проведём вас.

Пауза затягивалась, ветер проносил между ними пылевые завесы.

— Это приемлемо, — сказал он.

— Повелитель…

— Хорошо, — сказал Тетакрон, — ваш отряд больше, поэтому мы перейдём под ваше командование. За кем мы имеем честь следовать?

— Я — Хренд, — сказал он.

Тюрьма Аргониса представляла собой пласталевый куб без сварных швов или заклёпок. Внутрь он попал через единственную дверь толщиной с бронеплиту танка, после того как дверь закрылась, он услышал целый каскад щелчков запирающихся замков. Воздух поступал через отверстия вокруг двери, диаметр этих каналов не превышал толщину пальца ребёнка. Они, конечно, забрали его броню, предоставив взамен серые одеяния. Вода и питательная паста поступали через вмонтированные в дверь трубки, хотя он мог обходиться без того и другого долгие месяцы. Дверь оставалась закрытой с того момента, как он вошёл внутрь, и у него не было причин для уверенности, что она откроется вновь. Но при этом его тюремщики наблюдали за ним. Пикт-линзы и пузыри сенсоров были установлены в хрустальном куполе посреди камеры.

Он предположил, что подобный уровень изоляции должен был вызвать панику или заставить разум пожирать самого себя в приступах неконтролируемых эмоций. В случае с Аргонисом подобный эффект не сработал, разум его сосредоточился, а эмоции застыли.

Таинства, которые создали его, не оставляли другого варианта действий. Он провалился, но пока это было второстепенным грузом в его мыслях. Прежде всего, ему нужен был план действий, чтобы повернуть ситуацию. Надежда на подобный поворот не имела значения. Он не нуждался в надежде, чтобы жить.

Они не убили его. Одно дело — обмануть Воителя, другое — убить его эмиссара. Тот факт, что они не пересекли этой черты, наводил на мысль, что это не предательство в простом смысле этого слова. Если Пертурабо намеревался пойти против Хоруса в будущем, то убийство его представителя было бы простой вещью. Удерживание его в качестве пленника таило в себе больше рисков, но из этого можно было сделать вывод, что Пертурабо желает скрыть от Воителя то, чем занимается сейчас. Было довольно много вариантов, почему это так, но один из них вырисовывался чётче прочих, по мере того как Аргонис размышлял над проблемой.

«Какой бы ни была истинная цель их присутствия на Талларне, они её не достигли, а если Воитель узнает про неё, то может успеть остановить их до достижения результата».

Сама цель оставалась неизвестной, те немногие детали, которые Сота-Нул поведала ему перед тем, как их взяли, характеризовали её в самых общих чертах.

«Чёрное око… призрачные патрули… искатели пути…», — слова перекликались с выводом, но полного заключения на их основе было сделать нельзя. Он подумал о разговоре с Малогарстом накануне отлёта с «Мстительного духа».

Хорус не присутствовал на встрече, но его пустующий трон маячил в сознании Аргониса, словно его генетический отец сидел там, отвернувшись в немом укоре.

— Разузнай, чем они занимаются, сказал Малогарст, стоя рядом с пустым троном и глядя на Аргониса сверху вниз.

— А мы не можем просто спросить? — голос Аргониса звучал вежливо, но он подчёркнуто не склонил голову перед советником. Хоть тот и говорил с примархом, но он не был Хорусом, а Аргонис достаточное время пробыл в чине одного из полководцев Аббадона, чтобы уважение по отношению к Малогарсту стало той чертой, которую он не пересечёт никогда, даже сейчас.

— Мы можем спросить, но есть ответы и ответы.

— Железный Владыка никогда не колебался, поддерживая Воителя.

— Это так, но мы живём во времена, когда предположение столь же опасно как трусость, — Малогарст сделал упор на последнее слово. Аргонис почувствовал, как задвигались мышцы челюсти. — Кроме того, эта сражение поглощает войска со скоростью, для которой должна быть оправданная цена. Он ведёт кровожадную битву, а мы ведём войну, в которой не можем слепо расходовать такие силы.

— Каковы твои подозрения?

— Подозрения? — задорная улыбка мелькнула в этом слове. — Я ничего не подозреваю, но всего опасаюсь. В этом заключена моя великая добродетель. Разузнай, чем они там занимаются и почему.

— Что если причина проста?

— Тогда внуши им, что эта битва не может длиться вечно.

Аргонис хотел покачать головой, не потому что миссия, на которую его отправляли, была очевидным наказанием, подаваемым под видом чести, а потому что она попахивала грязью и уловками. После всего что произошло, после всех разорванных уз братства и крови на их руках, подобное чувство не должно было бы иметь значение для него. Но оно имело значение. Имело значение для большого дела.

Малогарст наблюдал за ним влажными бледными глазами, пока инстинкты чести и почтения боролись внутри Аргониса.