Инквизиция: Омнибус - Дэн Абнетт

— Господа, пожалуйста! — продолжал настаивать Шпехт. — Не так Священные Ордо должны взаимодействовать меж собой.

Клют склонился перед кафедрой под раздраженным взглядом Чевака и передал инквизитору инфопланшет. Чевак раздраженно схватил его и уставился на содержимое сквозь увеличительную секцию шлема-пузыря.

— Он ушел, Эфисто, — сказал Чевак великому магистру, а затем, удовлетворенный увиденным в планшете, добавил. — Теперь ухожу и я.

Чевак повернулся к Мельхиору, провел пальцем поперек шеи и слез со своего возвышения. Собрание подошло к концу. На какой-то миг Клюту почудилось, что на лице начальника проявилось сильнейшее волнение.

— Капитан Кесада? — спросил высший инквизитор, возвращаясь к планшету.

— Караул Смерти уже на месте и ждет ваших приказов, милорд.

Отбросив занавес, Чевак вышел из комнаты с холщовыми стенами, едва протиснув наружу свое толстое пальто. Он перебросил инфопланшет сестре Крессиде.

— Они нашли его? — спросил Мельхиор, готовый следовать за ним.

— Омега-запад, — сообщил им Клют.

— Архимагос, готовьте свою команду, поедете во второй волне. Сестра Крессида, мы не знаем, что там обнаружим, если нам повезет, это будет гнездо эвриптерид. Доложите персоналу санитарной станции и подготовьте личный хирургический блок высшего инквизитора.

— Осторожнее там, — предупредила Крессида, сняла медицинскую сумку Клюта со своего плеча и перевесила ее на плечо дознавателя.

— Клют! — окликнул его Чевак из «Саламандры» Корпуса Смерти, стоящей снаружи.

— Пошлите за Идолопоклонницей, — сказал Клют Крессиде и Мельхиору, — и будьте готовы.

С этими словами он исчез за занавесями следом за начальником.

Клют крепко держался за поручни, «Саламандра» мчалась меж палаток лагеря Ордо Ксенос. Надев пласмаску, дознаватель глубоко вдохнул.

Дарктур был юным миром. Хотя его атмосфера и могла поддерживать жизнь человека, воздух был разрежен и небогат кислородом. Без маски Клют устал бы в считанные секунды и через несколько минут упал бы на колени, не говоря уже о раскалывающих череп головных болях, которые поражали каждого, кто пытался выйти из своего временного жилища без маски. Небеса были желтыми, как застарелый синяк, а большую часть поверхности покрывал чернильно-черный океан. По приказу Чевака 88-ой инженерный полк Корпуса Смерти Крига разбил лагерь на одном из унылых, лишенных каких-либо примечательных черт архипелагов, разбросанных в темном море. Когда инквизитор нашел район, где в древности упал искусственный мир Утуриэль и разлетелся по зыбучим пескам архипелага и неглубокому океанскому дну рядом с ним, он потребовал у исповедника-милитанта Карадока с близлежащего кардинальского мира Бона Фидия организовать трудовое ополчение. Младшие прокта-киновисты, как называли этих монахов, мечтали выполнять полезную и простую работу во имя Императора. За веру их вознаградили следующей задачей: выкопать множество археологических траншей под профессиональным присмотром инженеров МакГреллана из Корпуса Смерти. Это было нужно Чеваку, чтобы отыскать фрагменты упавшего здесь колоссального мира-корабля эльдаров. Один только физический труд был достоин легенды, не говоря уже о движущихся влажных песках и грязевых ямах, которые подрывали усилия трудового ополчения, и эвриптеридах, выползающих на берег и рвущих гвардейцев Крига на куски.

«Саламандра» неслась по вязкому песку к зоне Омега-запад, навстречу ей из палаток выбирались гвардейцы в газовых масках и заляпанной грязью форме. С ними были и киновисты, у которых закончилась смена. Прервав свои молитвы, они также преклоняли колено в пропитанный водой песок, чтобы почтить присутствие высшего инквизитора. Чевак, похоже, не замечал их, его сознание витало где-то вдалеке.

— Где Жоакхин?

— Идолопоклонница уже в пути. Мудро ли это было, милорд?

— Что мудро? — переспросил Чевак, очевидно, уже забывший недавнюю сцену.

— Отчуждение от Ордо Еретикус.

Оба улыбнулись тому, какое слово выбрал Клют. Морщинистое лицо Чевака посетила нечастая гостья — кривая ухмылка.

— Валентин Малчанков — чудовище: пуританин, монодоминант, маньяк. К несчастью, Святым Ордосам нужны подобные люди.

— Но он угрожал, что отнимет у вас жизнь, сэр.

— Точнее, то, что от нее осталось.

— Можем ли мы позволить себе заводить таких врагов? — спросил Клют, возвращаясь к теме. — В том смысле, милорд, что мы, по-видимому, не получим подкрепления, о которых вы просили.

— Если мы действительно нашли залы святилища Каэла Менша, то нам не понадобятся дополнительные ресурсы, и нам не надо будет опасаться Малчанкова и его пустых угроз.

«Саламандра», наконец, покинула лагерь Ордо Ксенос и двинулась по зыбкой дороге. Транспорт пересек защитную насыпь, и они выехали прямиком к сражению. Клют увидел конных гвардейцев Корпуса Смерти, чьи лица были закрыты масками противогазов. Солдаты пытались спасти нескольких крепких криговских скакунов, которые кричали, утягиваемые под поверхность земли. Всадники Смерти спешились и поливали песок лазерным огнем из винтовок «Люциус». Раздалось несколько взрывов, раскидавших сыпучий грунт во все стороны. Из-под дюн выбрались три огромных эвриптерида и набросились на гвардейцев и коней.

Морские скорпионы были вершиной пищевой цепочки на Дарктуре, единственным видом из мириад созданий протомира, который выбрался на сушу. Покрытые прочной пластинчатой броней чудища походили на гигантских вшей, вооруженных бритвенно-острыми клешнями и примитивными жалами. Под брюхом у них росли шипы, напоминающие жгутики простейших, которые постоянно находились в песке и фиксировали вибрацию почвы и движения добычи. С тех пор, как имперские войска прибыли на кровавые берега их планеты, эвриптериды особенно полюбили конину, но в основном питались монахами-работниками Карадока.

Гвардейцы поскальзывались и вязли в движущихся песках, а скорпионы резали на части перепуганных скакунов Крига. Лазерные лучи отлетали от твердых панцирей чужеродных тварей, и лишь выстрелом из гранатомета удалось повалить одну из них на спину. Сержант Корпуса Смерти принялся за дело, обрушив цепной меч на чудовищное брюхо зверя. Но к оставшимся двум присоединился третий, а затем и четвертый, и тогда Клют решил привлечь внимание Чевака к битве.

— Может, надо помочь? — спросил дознаватель, положив руку на свою медицинскую сумку.

— Двигай дальше, — не помедлив и секунды, приказал высший инквизитор водителю из Корпуса. Дела Инквизиции были слишком важны, чтобы гибель простых гвардейцев заставляла их ждать. — Если мы сможем раскрыть тайны эльдарской передачи душ, их духовный механизм божественного воплощения, то представь себе, чего достигнут те, кто последует за нами? — продолжил инквизитор, возвращаясь к предыдушей теме. — Мы проложим путь к воскрешению Бога-Императора, ибо если смертный может стать богом, то, несомненно, и бог может стать смертным человеком.

— Что вы имеете в виду, милорд?

— Мы сможем переместить дух, саму сущность Бога-Императора в тело другого. Престол из плоти, с которого Император снова сможет управлять Империумом, вести человечество вперед и завершить свой грандиозный Великий крестовый поход. Руки и уста человека, творящие слова и деяния бога.

— Милорд, простите за мои вопросы, но у меня их много. Если это действительно окажется возможным, что тогда произойдет с Астрономиканом? Смертный человек не в состоянии поддерживать работу этого чуда, на котором зиждется целостность Империума. А как же опасность порчи? Если такое существо будет смертно, не будет ли оно подвержено соблазнам изнутри и снаружи, как и все смертные люди? В конце концов, ради достижения этого мы будем использовать связанные с варпом практики древней и чуждой расы.

— Ты говоришь, как великий магистр Шпехт.

— Нет, милорд. Я верю в наше дело. Задавать вопросы не значит не верить. Я верю в Бога-Императора, но, поверьте, у меня будет к нему очень много вопросов, если я встречу — будь он благословенен — его смертное воплощение.

— Мальчик мой, все, что я знаю, — поучающим голосом начал Чевак, — это то, что в немногие, но драгоценные годы незадолго до и во время Великого крестового похода, человечество достигло куда больших высот, чем в тысячи последующих лет. Многие очевидные истины, по которым мы привыкли жить и на которые привыкли полагаться в 41-ом тысячелетии, были определены в те времена. В тот золотой век Империум и его предначертание перестали быть просто идеей, и он воплотился в реальности, которую здесь и сейчас мы принимаем как должное. Все, что происходило между темными днями Ереси и настоящим моментом, было спячкой. Люди вроде Шпехта и Малчанкова — оба они боязливы, каждый по-своему — подобны опарышам в загнивающей плоти Империума и живут за счет того, что было достигнуто ранее, но никогда не станут реализовывать весь потенциал прошлых достижений ради будущего. Сегодня, Раймус, мы сыграем роль в реализации этого потенциала. Насколько большую роль, еще предстоит увидеть.