"Фантастика 2023-177". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Исьемини Виктор

— Впрочем, все они, хотя бы даже и живущие в землянках, вассалы Метриена и обязаны носить ошейник, как и он. Всем — по ошейнику.

И снова — никакого ответа.

— Мы все носим ошейники, — предпринял новую попытку шут. — А какой ошейник у тебя, братец? Золотой, наверное? Усыпанный бриллиантами?

Алекиан, не оглядываясь на Полгнома, тронул бока коня каблуками и двинулся к лагерю. Знаменосцы и телохранители поехали следом, аккуратно объезжая карлика, замершего на маленькой лошадке. Тот, задумчиво глядя вслед «братцу», пробормотал:

— Каков бы ни был твой невидимый ошейник, великий император, а держат тебя на коротком поводке…

Армия императора переночевала в лагере у замка Асперс. Никто не тревожил лагерь, разъезды не встретились с неприятелем. Армия сантлакских рыцарей, о которой кричал ок-Рейкр, не появлялась. Император велел готовиться к маршу.

Сэр Войс сбился с ног, отдавая распоряжения и выслушивая требования того и этого… Наконец рыцарь отчаялся до того, что решил наконец пожаловаться Алекиану на непосильную ответственность, которая на него свалилась. Пришлось ждать — его величество изволил молиться.

Выслушав жалобы бедняги Войса, император кивнул.

— Сэр Войс, вы назначены маршалом. Кстати, распорядитесь, чтобы писарь составил соответствующий указ. С этой минуты вы главнокомандующий и получаете жалование, как маршал. По окончании похода мы подумаем, какие земли и титулы станут подходящим дополнением к высокому званию. Маршалу надлежит быть достаточно богатым, чтобы исполнять трудные обязанности, не заботясь о расходах… и достаточно знатным, чтобы к его словам относились с почтением.

Рыцарь был так оглушен неожиданной милостью, что удалился, едва пролепетав невнятные благодарности.

— Как просто, — прокомментировал Коклос, — нужно было всего лишь дать ему ошейник покрасивей… Теперь Войс наведет порядок в своре.

Когда сэр Войс пришел в себя настолько, что к нему возвратилась возможность говорить, он немедля вытребовал писаря, продиктовал грамоту о собственном назначении, затем отправил оруженосца к его императорскому величеству, чтобы получить оттиск печати, удостоверяющий документ. Сам господин Войс уже не стал терять времени на эту формальность — он с головой погрузился в заботы. Откуда и силы взялись — маршал отдавал повеления, отчитывал виновных, распекал нерадивых и подгонял недостаточно проворных.

Армия снялась с лагеря и двинулась по тракту — дальше на запад. Целью очередного перехода был городок Трингвер. Владел городом и окрестными землями монастырь блаженного Ридвина.

Узнав о приближении его императорского величества, монахи устроили торжественное шествие, распахнули ворота города и стали готовить праздничную службу в храме. У них были причины вести себя подобным образом — монастырь постоянно страдал от набегов соседних господ, и отряд солдат, которых содержала обитель, обходился дорого, но никак не мог отбиться от вылазок злонамеренных рыцарей-разбойников.

Алекиану доложили, что монахи идут навстречу, чтобы приветствовать его. Император велел остановиться, а солдатам — сойти с дороги и освободить проход святым отцам.

Клирики приблизились с торжественной медлительностью, распевая религиозные гимны, прославляющие Гилфинга-Воина. Аббат со слезами на глазах приветствовал его величество, который, подобно блаженным королям древности, явился в эти дикие края собственной могучей рукой восстановить попранную справедливость и покарать богохульных разбойников. Произнеся речь, настоятель опустился на колени — прямо в дорожную грязь, марая белые одежды.

Алекиан сошел с коня, обнял старика и помог подняться с колен. При этом аббат шепнул, что у него имеется тайное послание, которое только два дня назад доставлено из Ливды благочестивыми братьями, монахами тамошней обители. Настоятель видел в этих событиях перст Гилфингов, ибо он как раз размышлял, как бы отправить через границу упомянутых братьев из Ливды, и тут его императорское величество — самолично! Сюда!

Свита императора взирала на трогательную сцену с приличествующим случаю благоговением и восторгом, то есть оруженосцы и рыцари старательно улыбались и делали постные мины. Только Коклос спешился, подкрался к Алекиану, который обнимал плечи прелата — и стал бесцеремонно подслушивать. Аббат, не знающий о том, какую роль играет карлик, испуганно смолк.

Полгнома махнул рукой:

— Не обращайте на меня внимания, выпрашивайте ошейник потяжелей. Вы, ваше священство, взяли верный тон, валяйтесь в том же духе. Нам с братцем страсть, как по душе все эти благоглупости о персте Гилфинговом, знаках небес, великой миссии и прочем безумии.

— Не слушайте шута, — бросил Алекиан. — Следуйте перед нашим знаменем. После торжественного молебна мы побеседуем о послании из Ливды.

Войскам указали место для лагерной стоянки неподалеку от городской стены. Солдаты стали располагаться на дневку, поскольку пришло известие — его величество собирается задержаться у Трингвера надолго. Уже пошли слухи, что Алекиану так понравился прием, устроенный аббатом, что император пообещал захватить либо разрушить все окрестные замки и покарать всех рыцарей-разбойников, которые нанесли обиды смиренной обители блаженного Ридвина.

В сущности, поход обернулся совсем неплохим делом для простых солдат. Они маршировали от владения к владению, иногда удавалось пограбить, иногда приходилось немного подраться — вот как в Рейкре. Да, конечно, кто-то получил рану, несколько человек убито… что ж, на то и война! Плохо только, что края здесь нищие, и большой добычи не предвидится… К тому же во владениях монастыря было запрещено реквизировать продовольствие, только фураж и только в ограниченном количестве.

С другой стороны, аббат сделал ответный жест — выдал некоторое количество хлеба и овощей для пропитания императорской армии, а также велел забить корову. Самого Алекиана его священство пригласил в обитель на обед.

После молебна император в трапезной сел за стол. В дальнем конце стола расположились братья, в верхнем — несколько дворян (в том числе Коклос и герцог Тегвин III) и хозяин — настоятель. Императору представили двоих братьев из Ливды, Алекиан едва кивнул монахам и тут же позабыл их лица и имена. Послание, доставленное клириками, заинтересовало его величество куда больше. Он осторожно развернул кусок тонко выделанной кожи. Письмо монахи несли, скрывая под одеждой, чтоб уберечь от непогоды и чужого взгляда, так что оно пропиталось ароматом немытого тела — однако Алекиану не было дела до запахов.

Пока император читал, участники застолья почтительно смолкли. Наконец Алекиан поднял глаза и объявил:

— Добрые вести! Граф Ливдинский, наш добрый вассал, отбил замок Леверкой, до тех пор занятый разбойными дворянами, и собирает войска, чтобы выступить навстречу нашей армии!

Затем обернулся к аббату и продолжил:

— Ваше священство, как вы сказали, здесь ясно видна воля небес. Молитесь за нас, молитесь усердно. Успех сопутствует правому. Возблагодарим же Светлого за милость.

— Графу Ливдинскому, конечно, полагался бы золотой ошейник, или хотя бы серебряный, — буркнул Коклос. — Да вот незадача: отбил-то он свой собственный замок! Леверкой, ха! Леверкой — родовое имя нынешнего графа Ливдинского, разве не так? Отбил у мятежников, как же… Пользуясь, разумеется, возможностями, которые предоставляет звание графа! Этот хитрец действовал в своих интересах, и я в самом деле вижу здесь волю Светлого, ибо в Мире по-прежнему ничего не изменилось, все идет своим чередом. Всяк думает лишь о себе, один император — обо всех. Ибо все платят ему налоги.

Высказался шут очень громко, но Алекиан не ответил и даже не поглядел в сторону карлика, так что и остальные сделали вид, что ничего не слышали. Император спросил аббата, что слышно о мятежниках, которые якобы на съезде в Энгре отказались признавать королем Метриена. Настоятель поведал, что, в самом деле, здесь побывали вестники из столицы, они призывали не подчиняться Метриену и снова устроить Большой Турнир, чтобы выбрать нового короля. Разумеется, добавил старик, все, до единого, владельцы окрестных феодов прислушались к этой лжи. Их надлежит наказать! Покарать! К тому же они все равно разбойники.