Меч и сума - Элизабет Бойе

— Хэлло! Есть кто-нибудь дома? — спросил Скандерберг.

Сразу же из-за избы выскочило штук двадцать собак и начали остервенело облаивать пришельцев. Из двери высунулась голова со спутанной длинной бородой.

Она крикнула:

— Прочь, псы! Тихо! Успокойтесь!

Но бешеный лай не утихал, и тогда человек выскочил на двор и стал во все стороны бить палкой. Собаки забились по своим местам, все еще сердито рыча.

— Кто же произвел этот гам? — спросил человек, недвусмысленно вертя в руках палку.

— Всего лишь несколько путников, ищущих приют на ночь, — сказал Скандерберг.

— Ха! Вы больше похожи на колдунов, которые пришли сжечь мою избу и забрать мои жалкие пожитки. В такие времена умный человек не доверяет никому. — Он стал у дверей своей избенки, и было ясно, что будет защищать свое добро до конца.

— Мы такие же несчастные, как и ты, дружище… — начал Скандерберг.

— Тем больше оснований не доверять вам, — последовал ответ. — Уходите, а то я напущу на вас собак.

— Собаки зарычали, залаяли и стали выбираться из своих убежищ, готовые наброситься на чужаков.

— Добрый человек, — сказал Графгримр, — нас не интересуют твоя изба и твоя пища. Мы сбились с дороги, пока шли на твой свет. Покажи нам, куда идти, и мы уйдем.

— Прочь с моей земли! Ничего я вам не скажу. Ваши дни сочтены, разбойники, колдуны! Скоро к нам в Гардар вернется наш король! И вам не остановить его! Вернутся и альфары, как и обещали. Чума на вас, колдуны! — С этими словами он взмахнул палкой и шагнул вперед.

— Подожди, Ньял! — крикнул кто-то из избы. — Вспомни, что сказал свинопас. Он сказал, что королеву Гардара облают собаки и будет она похожа на бродягу и вора до того, как она примет корону. Заметь, Ньял, собака еще никогда не поднимала такого шума, когда сюда приходили чужие люди. И они все еще рычат. А свинопас никогда не лгал.

Лесник заколебался.

— Выходите на свет! — приказал он.

Путешественники вышли вперед, и собаки бросились на них, рыча и пытаясь схватить за ноги, но затем неожиданно успокоились.

— Шиммель… Шмейль… свинопас сказал, что собаки узнают королеву, — снова послышался голос из избы, и путники поняли, что это женщина. Она вышла во двор. — Все знают, что колдуны не могут обмануть собак, — сказала она.

— Но, может быть, они все же не те, — пробормотал Ньял.

— Покажите мне что-нибудь в доказательство того, что вы те, о ком говорил свинопас.

— Да, назовите нам имя свинопаса, — добавила женщина.

Килгор ощутил, что все смотрят на него. Это имя! Он притронулся к рогу, и тут же имя вспыхнуло в его памяти.

— Шиммельпфиннинг! — почти выкрикнул он. — И у меня есть серебряный рог, который он дал мне, пообещав свою помощь, если она понадобится мне. Теперь впустите нас, добрые люди.

— Нет, клянусь бородой Эльбегаста, — сказал лесник. — Вы останетесь здесь на ночь. Если, конечно, принцесса Вольфгангер не побрезгует моей жалкой хижиной и скудной едой.

— Не побрезгует, — сказала Асни. — Любой дом моих подданных для меня лучше, чем самый красивый дворец. С тех пор, как я покинула свою мать в Гримшлаге, уйдя на войну, я еще ни разу не спала в постели. Моей постелью были камни и сучья. Я все время боялась, что в Гардаре не останется преданных людей, которые смогут выступить на защиту родины, когда я вернусь.

— А, значит, ты — принцесса, на которую Сурт наложил заклинание?

— Не называй его имени, Ньял, — сказала женщина. — А то он появится здесь в любую минуту.

— Кто появится? У нас есть оружие, которое поразит любого, кто вздумает причинить нам вред.

— Двенадцать Сурта, — угрюмо сказал Ньял. — Они тоже знают пророчество свинопаса! Входите, благородные гости. Хильдегун приготовит вам мяса.

— А кто такой свинопас? — спросила Асни.

Неизвестно. Он живет здесь очень давно, дольше, чем мы. Все его знают, — задумчиво нахмурился Ньял. — Это странно, но мне кажется, что он нисколько не постарел с тех пор, как я был еще мальчиком. Он много говорил о молодой принцессе, которая уехала и не вернулась. Он говорил, что она наша надежда.

— Да, — сказала его жена. — Входите, и мы можем закрыть дверь. Если они узнают, что у нас есть огонь, мы лишимся половины нашего имущества. — Она провела их в избу, где было тепло и чисто. Комната была очень маленькая, и путники заполнили ее всю от пола до потолка.

Ньял и Хильдегун встали на колени и поцеловали руку Асни. Но она подняла их с пола:

— Я еще не коронована, друзья мои. И до тех пор мы солдаты Килгора. У него меч, который убьет Сурта.

— Ну, тогда, — сказала Хильдегун, начав хлопотать у огня, где жарилось мясо, распространяя аромат, — давайте поедим. Ньял, закрой дверь и садись.

— Нет, — сказал Ньял, закутываясь в широкий плащ. — Я пойду, предупрежу остальных. Волк вернулся в свое логово, и лисы окажутся теперь бездомными. — И он выскользнул во мрак ночи.

— Значит, есть и другие? — радостно спросила Асни.

— О, да. И много, — сказала Хильдегун. — От наших отцов и дедов мы унаследовали легенды, надежды и ненависть. Подождите, пока волк вернется в свое логово, говорили они. И мы ждали. Многие из тех, кто помнили старину, умерли. Другие были убиты, превращены в варгульфов, брошены в подземные тюрьмы. Некоторые скрываются в горах, и Сурт со своими миньонами охотится на них, как на диких зверей. Если бы вы могли представить, как мы надеялись и ждали! Как боролись с отчаянием, которое могло убить человеческий дух! Я все еще не могу поверить, что принцесса здесь.

Скандерберг кивнул и раскурил трубку:

— Ожидание было долгим. Вы страдали очень много, вы настоящие гардарцы, и ваши страдания будут вознаграждены. Я обещаю.

Глаза Хильдегун наполнились слезами, и она улыбнулась:

— Ах, если бы вы могли сделать что-нибудь для меня и Ньяла! Мы вырастили шестерых сыновей для Вольфгангеров, но они все были схвачены Суртом и превращены в варгульфов. Теперь они бегают и завывают с другими варгульфами. И там не только наши дети. Многие семьи в округе потеряли надежду увидеть своих детей снова.

Скандерберг погладил ее ладонь и сказал мягко:

— Когда Сурт будет мертв, все его заклинания рассеются, как дым, и все будет по-прежнему, как было до него. Мы пришли сюда, чтобы поторопить его смерть.

— Но он не может умереть, — сказала Хильдегун. — Он бессмертен.

— И тем не менее мы принесли с собой его смерть, — сказал Килгор, положив руку на золотую рукоять меча.

— Значит, все древние пророчества — правда, — сказала Хильдегун, качая головой. — Я этому не верила вплоть до сегодняшней ночи. Я думала, что наши группы сопротивления — только средство остаться жить. Впервые за много лет я почувствовала запах свободы. Свобода! Не бояться за свое имущество, за себя, что завтра я проснусь живой, и никто — ни великан, ни колдун не придут убивать меня просто так, для развлечения. Шиммель… свинопас говорил нам, что Сурт предупрежден о приближении его смерти. Этот меч… — Она не закончила свой вопрос, но остальные кивнули в знак того, что она поняла правильно. — Значит, есть причина для праздника! — сказала она и достала из потайного ящика каменную бутыль с вином и пустила его по кругу. — За смерть Сурта! — сказала она.