Занзабуку - Льюис Котлоу

Я уже говорил, что наименее опасные львы — или почти не знакомые с человеком, или привыкшие к его обществу. В последнем случае я подразумеваю львов, привыкших к людям, которые не охотятся на них. Другими словами, это львы, обитающие в парках, заповедниках и контролируемых зонах, где животные находятся под защитой закона.

Но что можно сказать о львах, почти не встречавших человека, все равно «хорошего» или «плохого», с их точки зрения? Некоторые думают, что такие львы очень свирепы и, как только странное незнакомое создание вступит в их владение, немедленно нападают на него. Придерживающиеся такого мнения считают, что львы обладают врожденной свирепостью, на самом же деле это не так. Почти все львы, за исключением отдельных одиноких бродяг или страдающих от зубной боли и тому подобного, не имеют ничего против любого создания. Они не имеют ничего плохого даже против зебр, на которых охотятся; просто этих животных им необходимо убивать для утоления голода — точно так же, как нам необходимо резать телят, чтобы приготовлять бифштексы или ростбифы. Возможно, телята считают людей свирепыми и подлыми созданиями, но ведь мы не питаем зла к телятам. Мы просто бываем голодны.

Когда лев сыт, он совсем неопасен. Самое веское доказательство этого — поведение в таких случаях зебр, гну и другой излюбленной добычи царя зверей. В первой главе я рассказал, как антилопы дразнили льва. И мне еще не раз довелось видеть стада топи, гну, зебр и газелей Томпсона, спокойно пасущихся в семидесяти пяти футах от группы львов. Антилопы даже не выставляли часовых для наблюдения за своими злейшими врагами. Львы насытились, и добыча знала это. Когда львы вставали и бродили около кустов, я видел отвисшие животы, которые замедляли движение зверей. Они не могли быстро бежать, если бы даже и попытались, но, что гораздо важнее, они не желали гнаться за зеброй и убивать ее. Что они стали бы с нею делать? Лев не убивает ради забавы, как это делают многие леопарды. Он убивает, только когда голоден.

Мне кажется, антилопы и другие животные сразу чуют, сыт лев или голоден. Благодушное спокойствие льва, переваривающего сытный обед, конечно, отличается от поведения голодного зверя, всегда готового бесшумно подкрасться к своей жертве и стремительно броситься на нее. Во всяком случае, добыча льва знает, когда он опасен и когда нет.

Животные, на которых лев не охотится, совсем не боятся царя зверей. Правда, гиена спешит убраться с дороги льва, ибо он не любит гиен. Но лев никогда не убивает гиен, и ему не приходит мысль попробовать их мясо. Когда эти могильщики-санитары мешают льву есть, он отгоняет их ударом лапы или делает вид, будто собирается растерзать их, но это лишь потому, что гиены слишком надоедливы.

С другой стороны, львы, по-видимому, любят шакалов и даже иногда во время своей трапезы бросают им куски мяса. Львы любят забавляться, отгоняя стервятников, но они никогда не пытаются убивать этих птиц.

Львы не затевают драки с другими животными и редко всерьез дерутся друг с другом. Даже в период течки, добиваясь благосклонности прекрасной львицы, львы почти никогда не опускаются до драки с соперником. Вместо этого они вполне разумно предоставляют право выбора львице, а отвергнутый кавалер отправляется на поиски другой подруги, или же он может побродить в округе и подождать своей очереди, ибо львы — сторонники полигамии и львица обычно не имеет ничего против дружбы с несколькими львами, которых она любит по очереди. А лев может завести гарем или делить одну львицу с другим львом. Вот почему вы можете встретить группу из льва и трех львиц, или двух львиц и четырех львов, и вообще почти любое сочетание.

Нередко двух львов-однолеток связывает тесная дружба, и они долгое время охотятся и живут вместе. Известны, конечно, и случаи глубокой привязанности между львом и львицей, но это не значит, что львы, подобно людям, имеют семьи.

Хотя только в последнее время съемка диких зверей вытесняет охоту на них с ружьем, отдельные люди интересовались в первую очередь съемкой задолго до наших дней. И если они уходили достаточно далеко от городов, где жили европейцы, и деревень, где обитали африканцы — охотники на львов, и оставались там достаточно долго, чтобы дать львам время привыкнуть к незнакомым существам, эти люди бывали полностью вознаграждены за свою терпеливость.

Хороший пример — работа Пауля Хёфлера, который в двадцатых годах очутился в стране львов, почти не посещаемой охотниками. Он и его товарищ встретили группу львов, расположившихся у водоема под сенью раскидистых деревьев. Львы были заняты едой, и, казалось, приближение людей их нисколько не встревожило, но Хёфлер ограничился съемкой издалека, через телеобъективы.

На следующий день люди вернулись и подошли немного ближе, все еще стараясь не разозлить львов и не надоедать им. Путешественники убили зебру и оставили ее для львов, а на другой день подошли еще ближе.

Несколько недель Хёфлер почти ежедневно снимал львов, и они, очевидно, стали считать людей совсем безобидными существами.

В группе было шесть львиц, одна из них с львятами, и два льва, и каждый зверь обладал ярко выраженной индивидуальностью. Как это обычно у львов, вожаком группы благодаря своей храбрости и предприимчивости была львица.

Когда мне приходилось снимать львов, львицы всегда подходили ближе, чем львы, проявляли больше спокойствия и любопытства и определяли поведение всей группы. Во время охоты убивает жертву обычно тоже львица, а ее спутник следует за ней.

Львы регулярно «выступали» перед объективами Хёфлера. Они играли среди скал, обучали львят, предавались любви и, очевидно, вели обычный образ жизни, как будто людей с аппаратами вообще не существовало.

Обдуманно раскладывая мясо, приносимое для львов, Хёфлер заставлял их делать то, что ему хотелось, даже влезать на деревья, хотя львов раньше считали не способными на это.

Для съемки отдельных сцен соорудили из колючего кустарника укрытие, или бома, с двумя отверстиями для объективов. Оттуда Хёфлер снимал голодных львов, дерущихся над тушей, и тех же драчунов после еды, ласково облизывающих друг друга и как бы старающихся объяснить, что то было лишь чисто дружеское столкновение.

Самая смелая львица подходила к бома и становилась на задние лапы, пытаясь заглянуть в отверстие и проверить, есть ли кто-нибудь за оградой. И каждый раз, уезжая в грузовике, люди видели, как все львы вставали и шли заглянуть в бома.

Львы знали о присутствии людей, но после первых нескольких дней уже нисколько не боялись их и не выказывали раздражения. Хёфлер убедился, что львы умны и понимают намерения человека, но их расположение не распространяется на всех людей.