Сандровские. Трилогия (СИ) - Марина Кистяева

— Ты встречалась с Зиданом, — безапелляционно сказал Велест, раскидывая над головой Ланы зонт. Сам он до этого стоял под дождем, прохладные капли успокаивали его и не позволяли разбушевавшимся эмоциям вырваться на свободу.

— Да, он снова проник на территорию Карданов, — подтвердила Лана, и с облегчением прижалась спиной к груди Велеста. Ей было всё равно, что подумают окружающие. Сейчас она наслаждалась мощью мужчины и его присутствием. Что-то в глубине души радостно возликовало от стремительных действий Велеста, то, как он дал понять окружающим, что к ней не стоит приближаться с дурными намерениями.

И, наверное, впервые Лана подумала о том, что практически Велест ввел её в своё окружение. Не зря же на этом заострил внимание Борис.

Велест напрягся, его рука властно обхватила талию Светы, а ладонь по-хозяйски легла на её живот. Через мокрую одежду Лана чувствовала исходящее от него тепло. И кто сказал, что кожа вампиров холодная?

— Искал тебя, — он не спрашивал, а утверждал.

— Скорее всего. Нам необходимо было встретиться.

— Он хотел, чтобы ты пошла с ним? — спросил Велест, не осознавая, что его сердце перестало биться в ожидании ответа. То, что Лана сейчас находилась рядом с ним, было ему не достаточно. Он хорошо помнил о её желании вернуться домой. С обретением отца, могущественного демона, и очень влиятельной фигуры среди людей, понятие её дома может кардинально измениться.

— Да.

— А ты?

Тук.

— Я сказала, что не пойду. Что не желаю поддерживать отношения с человеком, который играл со мной в кошки-мышки на протяжении двадцати четырех лет.

Тук-тук.

Сердце мужчины снова забилось и погнало кровь по жилам с новой, удесятеренной силой.

Мужчина, сам того не осознавая, испытал ни с чем несравнимое облегчение.

Когда Лана ушла в беседку, он хотел последовать за ней, предполагая, что Зидан воспользуется шансом, что она одна. Но Велест сдержал порыв. Он чувствовал, что стоит дать девушке возможность самой определиться. Его вмешательство может привезти к нежелательным последствиям. А именно — Лана решит, что он давит на неё, взбунтуется, и согласится пожить с Зиданом. Тот же в свою очередь не упустит возможности заполучить Лану в полное распоряжении, он найдет множество возможностей исказить реальность, и показать ей лживые представления о мире бессмертных.

Находясь на похоронах, и в который раз убеждаясь, что даже их жизнь не может длиться вечно, Велест отчетливо осознал, что не хочет, чтобы Лана оставляла его. Их поездка в Вену принесла результат, она выяснила, кем является, и теперь у неё открывались новые горизонты, которыми она распорядиться по своему рассмотрению.

В груди разрасталось адское пламя, стоило ему представить, что слова Ланы о не желании быть с ним — правда. Пусть они были сказаны в запале ссоры, но они раскаленным железом вгрызлись в его мозг. Он должен удержать её рядом с собой! Должен! Он никуда не отпустит её!

И…..

Снова удерживать её с помощью угроз? Чувствовать её страх? Увидеть в глазах ненависть? Велест был уверен, что Лана возненавидит его, если он лишит её свободы. И уже не будет прижиматься к нему доверчиво, как сейчас. И тем более не позволит пить свою кровь.

Воспоминания о сладком вкусе её крови до сих пор кружило ему голову. Он никогда не пил ничего слаще. Её кровь не только насытила его, она вливала в него силу, наполняла тело энергией. И позволяла думать, что Лана его.

Моя.

И так должно остаться.

А для этого ему предстоит решить вопрос, который никогда ранее не вставал перед ним….Князю Сандровскому было жизненно необходимо, чтобы Лана сама захотела остаться с ним. Не потому что он сильнее, яростнее, влиятельнее, и может удержать ей силой.

А потому что она в нем нуждалась бы.

Как женщина.

Как любовница.

Как жена.

Как любимая…..

Мощное тело Велеста содрогнулось, и титаническим усилием воли он не сжал хрупкое тело Ланы сильнее, не сломал ей ребра жесткими собственническими объятиями. В эту секунду он поклялся себе, что больше никогда не причинит ей не малейшей боли, и постарается не давить на неё, не навязывать свою волю. Хотя зная свой крутой нрав, с последним будет справиться тяжело. Демоны внутри него слишком сильны и агрессивны.

Но он с ними справиться.

Ради одной её улыбки.

— Велест, я же все эти годы думала, что схожу с ума, — между тем неожиданно выпалила она, и вцепилась руками в его ладонь. Она понимала, что похороны это не то место, где стоит делать подобные признания, но её прорвало. Ей требовалось высказаться. И именно Велесту. — Я чувствовала, что за мной наблюдают! Ночами я не могла спать, потому что всей кожей чувствовала постороннее присутствие в комнате! Ребенком я была уверена, что под кроватью и в бельевом шкафу обитают чудовища! — Лана истерически усмехнулась. — И я оказалась права! Моё безумие имело реальную основу! Это ОН….Он контролировал меня, желая знать, как я живу! Его тени были рядом со мной….Куда бы я не шла, они шли за мной….

— Тише, Лана, успокойся, не накручивай себя, — от признания девушки на лбу Велеста выступили капельки пота, смешавшиеся с дождем. С одной стороны, её признание послужило заживающим бальзамом на его мечущуюся душу и вселило надежду, что их связь не прервется по возвращению в Россию. С другой стороны, он кожей чувствовал отчаяние маленькой Светланы. Психика людских детишек подвержена многим травмам и страхам. И её слова тому подтверждение. Велесту доводилось встречать сошедших с ума людей, и от одной мысли, что Света могла оказаться в их числе, ему хотелось немедленно разыскать Зидана и перегрызть ему глотку. Не оставалось сомнений, ему будет что предъявить при встрече. И то, что встреча состоится — не вызывало сомнений.

Лана задрожала сильнее, не то ли от прохладной погоды и моросящего дождя, не то от пережитого.

— Я не могу успокоиться, Велест. Такое ощущение, что мою душу вытащили наружу и вывернули наизнанку. Причем, не только вывернули, но и вываляли в грязи. И что он от меня хотел? Неужели на самом деле думал, что я приму его? — она говорила прерывисто, едва не задыхаясь. — Я ненавижу его! Ненавижу! Я никогда не думала, что скажу так о своем отце, но….Какой к черту он мне отец! Он — демон! И пусть катится к своим приспешникам, в ад!