Смеющийся труп - Лорел Гамильтон

— Но я…

— Или держите зомби подальше от кухни, или мы закроем вашу лавочку, вы меня поняли?

— И вам придется объяснять хозяину заведения, почему его клуб не приносит доходов, — добавила я с улыбкой.

Повар немного побледнел. Прекрасно.

— Я… я понимаю. Я приму меры.

— Очень хорошо, — сказал Чарльз.

Повар бросил на меня испуганный взгляд и побрел обратно на кухню. Забавно, что Жан-Клод успел запугать так много народу. Он был одним из самых цивилизованных вампиров до того, как стал главным кровопийцей. Власть развращает.

Чарльз сел напротив меня. Он казался слишком большим для моего столика.

— Я получил твою записку. Что случилось?

— Мне нужна компания, чтобы сходить в Тендерлин.

Трудно заметить, когда Чарльз краснеет, но он заерзал на стуле.

— Чего ты там не видала?

— Мне нужно найти человека, который там работает.

— Кого?

— Проститутку, — сказала я.

Он снова заерзал. Казалось, что смотришь на дергающуюся гору.

— Каролине это не понравится.

— А ты ей не говори, — посоветовала я.

— Видишь ли, мы с Каролиной никогда друг друга не обманываем.

Я изо всех сил старалась сохранить нормальное выражение лица. Если Чарльз намерен каждый свой шаг объяснять жене, это его право. Его никто не просил становиться подкаблучником. Он сам избрал эту участь. Но у меня было такое чувство, будто мне силком почистили зубы.

— Просто скажи ей, что у тебя свои аниматорские дела. Она не станет требовать подробностей. — Каролина считала, что наша работа слишком грубая. Обезглавливание цыплят, оживление зомби. Как приземленно.

— Зачем тебе понадобилась эта проститутка?

Я сделала вид, что не услышала вопроса, и вместо него ответила на другой. Чем меньше Чарльз будет знать о Гарольде Гейноре, тем больше у него шансов остаться в живых.

— Мне просто нужен спутник свирепого вида. Я не хочу стрелять по каким-нибудь несчастным идиотам, если ко мне начнут приставать. Ты согласен?

Чарльз кивнул:

— Пойдем сходим. Я очень польщен, что ты выбрала меня.

Я улыбнулась. По правде говоря, я бы с большим удовольствием позвала Мэнни. Он хорошо стреляет и сумеет прикрыть, если что. Но Мэнни вроде меня. Он не выглядит опасным. А Чарльз выглядит. Сегодня ночью мне нужно хорошее пугало, а не снайпер.

Я посмотрела на часы. Почти полночь. Жан-Клод мурыжит меня уже целый час. Я оглянулась по сторонам и поймала пристальный взгляд Вилли. Он тут же подошел. Я буду стараться использовать свою власть над ним только в благих целях.

Он склонился ко мне, но не слишком близко. Поглядел на Чарльза и кивнул ему в знак приветствия. Чарльз кивнул в ответ. Мистер Стоик.

— Что ты хотела? — спросил Вилли.

— Жан-Клод когда-нибудь надумает меня принять или нет?

— Да, я только что получил указание отвести тебя к нему. Я не знал, что ты ждала приятеля. — Он посмотрел на Чарльза.

— Это мой коллега.

— Оживляльщик зомби? — спросил Вилли.

Чарльз сказал:

— Да. — Его темное лицо было непроницаемо. Взгляд — холодным и угрожающим.

На Вилли он, очевидно, произвел большое впечатление. Вилли кивнул:

— Вы, наверное, после разговора с Жан-Клодом пойдете оживлять зомби?

— Угу, — сказала я, потом тихо, чтобы Вилли не услышал, шепнула Чарльзу: — Я постараюсь вернуться как можно быстрее.

— Хорошо, — сказал он, — но мне нужно будет поскорее приехать домой.

Я поняла. Он был на коротком поводке. Чарльз сам виноват, но казалось, меня это беспокоит больше, чем его самого. Возможно, это одна из причин, по которой я все еще не замужем. Я не большой мастер по части компромиссов.

21

Вилли вывел меня в короткий коридор. Как только дверь за нами закрылась, шум публики стал далеким, как сон. После полумрака зала свет ламп казался болезненно ярким. Я поморгала. В ярком свете Вилли выглядел розовощеким и хотя не совсем живым, но вполне здоровым для мертвеца. Кто-то его сегодня кормил. Возможно, какой-нибудь доброволец, а может быть, и животное. Может быть.

Табличка на первой двери слева гласила: «Кабинет Менеджера». Кабинет Вилли? Не-е.

Вилли открыл дверь и жестом пригласил меня войти. Сам он входить не стал и, отступив, закрыл за мной дверь.

Светло-бежевый ковер, стены белые, как яичная В скорлупа. У дальней стены стоял большой полированный черный стол. Блестящая черная настольная лампа, казалось, росла прямо из него. Точно в центре стола лежало тяжелое пресс-папье. Больше ничего — только Жан-Клод, сидящий за столом.

Его длинные бледные руки лежали на пресс-папье. Мягкие вьющиеся черные волосы, синие, как полночь, глаза, белая рубашка с диковинными манжетами. Он был совершенно неподвижен и совершенен, как старинное полотно. Красивый, как эротический сон, и такой же нереальный. Он только производил впечатление совершенства. Мне ли не знать.

У левой стены стояло два металлических сейфа. Остальную ее часть занимал черный кожаный диванчик. Над ним висела картина: жанровая сценка из жизни первых поселенцев Сент-Луиса. Берег реки, люди на лодках, осеннее солнышко, резвящиеся детишки. Картина абсолютно не вязалась с остальной обстановкой.

— Картина твоя? — спросила я. Он легонько кивнул.

— Ты знаешь художника? — Жан-Клод улыбнулся. Никакого намека на клыки, только изящное движение губ. Если бы выпускался модный журнал для вампиров, Жан-Клод непременно был бы «парнем с обложки».

— Стол и диван не соответствуют остальной обстановке, — заметила я.

— Перепланировка еще не закончена, — сказал он и вновь молча уставился на меня.

— Ты просил о встрече, Жан-Клод. Начинай, не тяни.

— А ты торопишься? — сказал он, слегка понизив голос. Ощущение такое, словно по коже провели кусочком пушистого меха.

— Да. Так что давай приступим к делу. Чего ты хочешь?

Улыбка его стала еще немного шире. Он даже потупился на мгновение. Какая скромность.

— Ты мой человек, Анита.

Опять он называет меня по имени. Плохой признак.

— Нет, — сказала я.

— У тебя уже есть две метки, остались еще две. — Его лицо по-прежнему оставалось приветливым и красивым. Полное несоответствие тому, что он говорил.

— Ну и что?

Он вздохнул.

— Анита… — Он замолчал на середине фразы и поднялся из-за стола. — Ты понимаешь, что значит быть Мастером вампиров? — Он присел на край стола. Его рубашка распахнулась, обнажив бледную грудь. Я увидела маленький твердый сосок. Крестообразный шрам казался оскорблением этого совершенства.

Я смотрела на его голую грудь. Какой стыд. Я встретила его взгляд и ухитрилась не покраснеть. Браво, Анита.