И снова утро (сборник) - Теодор Константин

И, понимая несправедливость своих слов, я добавил:

— Может быть, я ошибаюсь. Но тогда объясните мне, почему Милада отказалась, чтобы я привез ее сюда, к вам, или в больницу?

— Очень сожалеем, но не можем вам этого объяснить.

— Тогда, может, вы объясните мне другое?

— Если сможем…

— Вы знаете кого-нибудь по имени Георг?

Старик вздрогнул:

— А что вы знаете о Георге?

— Ничего. Абсолютно ничего не знаю. В первую ночь Милада бредила, у нее поднялась высокая температура. Тогда она и произнесла это имя.

— Только имя?

— В бреду она все время повторяла: «Георг, почему ты мне не отвечаешь? Дай я объясню тебе, Георг! Прошу тебя, дай я тебе объясню».

— А еще она что говорила?

— Ничего. Только это. Я думаю, вы знаете этого человека.

— Возможно.

— Кто он такой?

— К сожалению, мы не можем удовлетворить ваше любопытство.

— Он ее муж? — настаивал я.

— Нет, — после некоторого колебания последовал ответ.

— Может, это человек, которого она любит?

— О нет! Ни в коем случае.

Я облегченно вздохнул:

— Мне этого достаточно. Будьте здоровы.

Теперь женщина впервые заговорила, и тон ее был дружелюбным:

— Прежде чем уходить, доставьте нам удовольствие отобедать с нами. Я думаю, вы очень голодны…

— Спасибо. Я тороплюсь. Мне нужно отыскать свою часть.

Старик проводил меня. Внизу, открыв дверь, он сказал:

— Я вам дам один совет: доверяйте Миладе так же, как она доверилась вам.

С этими словами он протянул мне руку, и я пожал ее уже без всякого колебания.

Через четверть часа я явился в штаб части, занявшей город, а к вечеру отыскал свой полк. Там я узнал, что по представлению командира роты я награжден медалью «Виртути милитари» посмертно за исключительные боевые заслуги. Я рассказал все, что случилось со мной, начиная с того дня, как попал в плен, и до возвращения в роту. Абсолютно все.

Свою часть я догнал в одном из сел. Наш полк в то время находился в резерве дивизии, а через неделю мы снова были в бою. Я сражался на территории Венгрии, потом в Словакии, в Моравии. Мы остановились менее чем в ста километрах от Праги, когда гитлеровская Германия безоговорочно капитулировала. Всего лишь в сотне километров от Праги!.. И все же тогда я не мог броситься туда, чтобы отыскать Миладу в доме на Гелиховой улице с садиком, где росли только красные и голубые цветы. Не говорю уже о том, что все эти последние месяцы меня не оставляла надежда, что Милада вылечилась и возвратилась домой.

Через месяц после окончания войны наша часть вернулась на родину.

— Здравствуй, Святая Пятница!

— Как я рада, сынок, что ты вернулся!.. Как я рада! А я уже думала… Знаешь, сынок, одно время мне плохие сны про тебя снились. Но теперь все, я не верю больше снам.

— Святая Пятница, в мое отсутствие мне не приходили какие-нибудь письма?

— Нет, сынок, не приходили.

— Ты хорошо знаешь, Святая Пятница? Может, приходили, когда тебя не было дома, и затерялись где-нибудь?

— Нет, сынок, ни одного письма не было тебе.

— Ни одного!

Меня охватила невыносимая горечь. Милада все же обманула меня!.. А если она умерла? При этой мысли горечь сменилась болью. Если Милада умерла, значит, я ее никогда больше не увижу. И только теперь я впервые признался себе в том, что знал давно и только притворялся, что не знаю: я любил Миладу. И именно потому, что я любил ее, я отбрасывал мысль о ее смерти. Милада жива, а если она мне не написала, то сделала это лишь для того, чтобы не питать иллюзий, которые не могли стать реальностью, пока шла война. «Но она мне напишет, — говорил я себе. — Она обязательно должна написать мне».

Так прошли годы. Все это время я ожидал ее письма, но так и не дождался. Зато мне представилась возможность поехать в Прагу. Но ведь прошло уже десять лет! Милада говорила, что у меня романтичная душа. Возможно, она была права, если я и через десять лет всей душой стремился увидеть ее.

В моем путешествии Прага была конечным пунктом маршрута, начавшегося в Словакии. Первая остановка была в Братиславе. В наше распоряжение предоставили «Татру-603», чтобы мы могли осмотреть Зволен.

Как выглядит Зволен, какие памятники в нем есть, я знаю не очень хорошо: у меня не было времени ездить по городу. Впрочем, я хотел поехать в Зволен для того, чтобы посетить центральное воинское кладбище. Когда я туда прибыл, тучи затянули небо, собирался пойти дождь.

На площади в несколько сот квадратных метров — могилы воинов. Взволнованный и печальный, прошел я меж рядов могил, чтобы прочитать имена погибших и названия мест, где они пали. Много павших… много могил…

— Сейчас пойдет дождь, — деликатно обратила мое внимание товарищ Мария, которая сопровождала меня.

— Да, да, едем! Полил дождь.

Я уехал. Дождь шел теперь вовсю, поливая могилы. Тысячи населенных пунктов, десятки городов были освобождены теми, кто сражался здесь тогда. Если не во всех, то в земле большинства из тысячи населенных пунктов лежат солдаты, имена которых даже не известны.

Наконец я прибыл в Прагу. Возле гостиницы я сел в трамвай, и он доставил меня до площади Мала Страна. Оттуда я пешком отправился искать Гелихову улицу. Какой-то прохожий показал мне дорогу: идти прямо по улице Кармелитской, там, где она кончается, поперек проходит Гелихова улица.

Я находился в одном из самых очаровательных кварталов Праги, но мне было не до созерцания его красот. Милада! Скоро, очень скоро я увижу ее, или, может быть, узнаю что-нибудь о ней. От волнения у меня горло перехватило спазмой. Ведь прошло десять лет! Но это время отсчитала история. Другое время, то, что было внутри меня, я остановил. Внутри меня, там, где хранился ее живой образ, не прошло десяти лет.

Гелихова улица! Наконец-то! Я стал искать дом, в саду которого растут только красные и голубые цветы. Я прошел улицу с конца в конец сначала по одной стороне, потом по другой. Там было несколько домов с палисадниками, но нигде я не увидел только красных и голубых цветов. И все же в одном из этих домов живет Милада.

Воодушевленный надеждой, я решил спрашивать во всех домах, возле которых были палисадники. У двери одного из них я позвонил. Мне открыла пожилая, но ловкая и еще крепкая женщина.

— Вы говорите по-немецки? — спросил я ее.

— Да, чего вы желаете?

— Я хотел бы узнать о человеке, с которым познакомился во время войны. Я румынский турист. Не можете ли уделить мне несколько минут?

— Пожалуйста, войдите в дом.

Я снял ботинки в прихожей, так это принято там: куда бы я ни заходил, везде меня приглашали снять обувь в прихожей.

— Слушаю вас.

Я не сразу начал излагать причину моего прихода, так как не знал, с чего начать.

— Вы давно живете в этом доме? — наконец спросил я.

— Родилась здесь.

— У вас не было привычки, скажем, лет десять назад, разводить в вашем садике только красные и голубые цветы?

— Красные и голубые цветы? Возможно, вас неправильно информировали.

— Тогда, может, кто-нибудь из ваших соседей?

— Как вы сказали? Только красные и голубые цветы? Не знаю. Не припоминаю. Жаль, что нет дома моего мужа: у него память лучше, чем у меня.

— Вашу дочь случайно зовут не Миладой?

— У меня нет дочери. У меня было трое сыновей. Двое умерли во время войны в Германии, куда они были отправлены работать. Простите, но какая связь между садом с красными и голубыми цветами и человеком по имени Милада?

— Понимаете, во время войны я познакомился с девушкой, которую звали Миладой. Я спас ее от смерти. Обстоятельства сложились так, что нам пришлось расстаться. О ней я знаю только, что ее зовут Миладой и что до войны она жила на этой улице в домике, возле которого она сама или ее родители выращивали только красные и голубые цветы. Я приехал из Румынии, чтобы увидеться с ней. Помогите мне, пожалуйста, отыскать ее.

— Я всей душой готова, но как? — Женщина была очень взволнована.

— Улица не очень большая. Попробуйте вспомнить, не знали ли вы девушку с таким именем. Десять лет назад ей было не больше двадцати двух лет. Очень красивая девушка, с волосами цвета меди. Высокая, с карими глазами…

— Постойте-постойте!.. Говорите, с волосами цвета меди? В таком случае, мне кажется, я знаю, о ком идет речь. Возможно, о дочери Саломены Спареровой. Если я хорошо помню, у нее были именно такие волосы.

— Где живет Саломена Спарерова? — спросил я, и голос мой перехватило от волнения.

— Она жила через дорогу, в доме номер десять. Теперь она переехала оттуда. Но если вы там спросите, думаю, кто-нибудь укажет вам ее новый адрес. Если хотите, я вас провожу. Вы не говорите по-чешски, и может случиться, что вы не найдете никого, кто знает немецкий. Вам просто повезло, что зашли ко мне.