Госпожа его сердца - Дженнифер Деламир

Почему Рия была так уверена, что эти письма являлись доказательством их родства? Лиззи упрекнула себя за этот вопрос, ведь она прекрасно знала, что Рия любила делать поспешные выводы, не имея никаких логических доказательств. А она так глупо и наивно поверила, что ради этих писем стоило возвращаться в Англию. Хотя, с другой стороны, покидая Австралию, она ничего не теряла – после смерти всех близких ей людей ничего не держало ее в этой стране. Она ведь не знала, что ее брат выживет в страшном кораблекрушении…

Лиззи посмотрела на пожелтевшие от времени листы писем. Она искала неопровержимое доказательство, которое сможет защитить от грозящей ей опасности. Но эти письма имели ценность только для нее самой – ни для кого более. Только она одна могла узнать почерк своей матери, а в самих письмах никаких доказательств не было.

Лиззи подошла к окну. Рассвет озарил яркое многообразие пейзажа; осень своим дыханием потихоньку превращала зеленый цвет лугов и дубовых листьев в насыщенный золотой. Как лето сменялось осенью, так и изменились ее планы. Она останется в Роузвуде, как можно дальше от Лондона, и будет вести жизнь Рии Торнборо, отнимая тем самым у Фредди малейшую возможность навредить Тому. Она сделает все возможное, чтобы защитить своего брата. Выполняя обещание, которое дала Рие, она будет относиться к леди Торнборо с любовью и почтением.

И она забудет, что когда-то надеялась полюбить снова. Джеффри никогда не узнает о ее истинных чувствах.

С этого момента ее жизнь окончательно превратится в ложь. И только сейчас, приняв такое решение, Лиззи поняла, как тяжело оно ей далось.

– Умоляю, прости меня, – прошептала она, не зная, к кому обращены эти слова.

Глава 31

– Как вы думаете, долго ли Джеймс будет мучиться с фотографией, – спросила Люсинда.

Прогуливаясь по холму, Джеффри и Люсинда могли отчетливо видеть у реки Джеймса и Эмили. Джеймс уже долго выбирал место для того, чтобы сфотографировать Эмили, и с каждой минутой она все больше напрягалась.

– У меня подозрение, что ему это не удастся вовсе, – ответил барон. – Я не верю, что мисс Эмили сможет стоять неподвижно все время, необходимое для создания экспозиции.

Джеффри был рад, что они находились далеко от этой пары и не могли слышать, о чем те говорили – болтовня Джеймса и жеманный смех Эмили уже начинали его нервировать.

– Я так счастлива, что вы смогли сюда приехать, – сказала Люсинда. – Здесь было до крайности тоскливо, пока не появились вы с мистером Симпсоном.

Люсинда, прежде всегда молчаливая, сегодня очень нервничала и любую паузу в разговоре стремилась заполнить беседой о пустяках.

Но Джеффри знал, что ему пора сменить тему. Пришло время для разговора, который он откладывал слишком долго.

– Мисс Кардингтон… – начал он.

Она повернулась к нему:

– Да, слушаю.

Джеффри готовился к этому моменту уже несколько недель – с тех пор как принял решение. Но теперь, глядя в глаза Люсинды, он вдруг лишился дара речи.

Это будет нелегко.

– Да, я слушаю вас, – повторила девушка, лицо которой, казалось, светилось в лучах послеполуденного солнца.

Джеффри и Джеймс гостили в Стэнфорд-Парке, загородном доме Кардингтонов, уже почти неделю. Джеффри понимал, что от него со дня на день ожидали предложения руки и сердца Люсинде. И он понял, что пришло время сказать правду – сказать, что он не мог жениться на ней.

Вздохнув, барон взял девушку за руку и проговорил:

– В последние несколько месяцев мы с вами провели много времени вместе.

Люсинда трепетно улыбнулась.

– О, это было очень приятное времяпрепровождение.

Конечно, она мыслила в неправильном направлении, и Джеффри знал: ему лучше говорить быстро – иначе он может навсегда связать себя с не подходящей ему женщиной. Но при этом следовало быть тактичным – ведь он не мог предсказать ее реакцию. Люсинда казалась тихой и разумной. Но что, если разочарование доведет ее до истерики? Эта неприятная мысль постоянно преследовала его.

Сделав глубокий вдох и мысленно вверившись высшим силам, барон продолжал:

– Мисс Кардингтон, я восхищаюсь вами. Вы добросердечны и одарены многими талантами, а ваш отец весьма щедр в своей поддержке Обществу.

Улыбка Люсинды чуть померкла при упоминании о ее отце.

– Приятно слышать, что вы такого высокого мнения о нашей семье.

– Да, и я хочу, чтобы вы знали: я всегда буду относиться к вам с величайшим уважением. Надеюсь, что мы навсегда останемся добрыми друзьями.

Улыбка окончательно покинула лицо девушки.

– Друзьями?.. – переспросила она. – Я чем-то вызвала ваше недовольство?

– Вовсе нет.

– Значит, кто-то из моей семьи, не так ли?

Должно быть, она подумала о своей матери. Но Джеффри не хотел, чтобы Люсинда во всем винила леди Кардингтон.

– Пожалуйста, не поймите меня неправильно, – попытался начать он снова. – Вы девушка удивительной доброты и честности…

– Вы хотите сказать, что доброта и честность – не те качества, которые вы ищете в супруге? – перебила Люсинда.

– Конечно же те. Но мне…

– Вам нужно нечто большее, – произнесла она с таким горьким разочарованием, что Джеффри почувствовал себя чудовищем, причинившим боль бедной девушке.

Он уже готов был сделать ей предложение, чтобы искупить свою вину, но тут Люсинда со вздохом проговорила:

– Какое облегчение, если быть откровенной. Я думаю, что… – Она нервно кашлянула. – Я бы предпочла не выходить замуж.

Она посмотрела на него так виновато, будто призналась в каком-то ужасном и шокирующем поступке. У Джеффри не было ни малейшего сомнения в ее откровенности, но все же он был сбит с толку.

На протяжении многих месяцев все светское общество живо обсуждало вопрос: кто же выиграет главный приз – лорда Сомервилла? Поэтому Джеффри просто-напросто не приходило в голову, что Люсинда могла не желать этого союза. Как же быстро возросло его самомнение… Жизнь преподала ему хороший урок – погибели предшествует гордыня.

Барон с улыбкой спросил:

– В таком случае брак со мной был бы обманутой надеждой?

Люсинда тоже улыбнулась:

– Но виновата была бы только я сама, и я отдаю себе в этом отчет. Видите ли, дело в том, что моя дорогая матушка грезит о моем браке с пэром, хотя меня эта идея пугает.

– А она знает о вашем мнении на сей счет?

– Конечно же нет! – Она произнесла это с такой мелодраматичностью в голосе, что Джеффри заподозрил в ее словах иронию. – Но мне не хватило бы духу противоречить матушке. Думаю, вы меня понимаете.

Люсинда бросила взгляд на Джеймса и Эмили, по-прежнему флиртовавших у реки.

– Боюсь, если я не найду подходящую партию в этом году, больше всего это ударит по моей сестре. Согласно папиному пожеланию, первой выйти замуж должна я, и только потом Эмили.