Остров живых - Николай Берг

Справедливости ради надо отметить, что условия содержания пленных южан у северян были не лучше, ну а про англичан, в лагерях которых семьи упертых буров дохли тысячами, и говорить не приходится. Равно как и у поляков, заморивших десятки тысяч пленных красноармейцев. Да, впрочем, сейчас и про немецкие концлагеря уже забыли…

Нет, как-то все же мозг не воспринимает очевидное – вот он, настоящий концлагерь со всеми удобствами. А как-то отчужденно это понимается, не может такого быть, не должно: люди же, свои же, черт возьми.

В больнице много незнакомого народа, в столовой тесно.

– Апять трапки, апять нэт парадка! – бурчит паренек в белом халате и камуфляже, явно занимающийся уборкой.

– Достал ты, Побегайло, зануда тошный, – отвечает ему такой же мальчишка.

– Вот я тэрплу, тэрплу, так нэ вытэрплу, вдару, так пэрэвэрнэшься! – веско возражает тот, которого назвали Побегайло. Крепкий парень, квадратичный такой, и его собеседник затыкается.

Оказывается, из школы санинструкторов прислали полсотни пареньков на обучение, да из завода на реабилитацию – полтора десятка обнаруженных там медиков. Скоро им туда, опять в лагерь. Больница забита битком, некоторое количество уже разрешено, оказывается, эвакуировать. О сектантах ни слуху ни духу, но, в общем, болтать некогда. На скорую руку выхлебываю щи, кашу с какой-то подливой, и тот же паренек отвозит меня обратно и забирает Надежду.

Мужики сообщают, что зачищен уже второй этаж.

Лихо. Ну а с другой стороны, холодное оружие такое же смертоубийственное, да и пользовали его для охоты и войны не одно тысячелетие, отточено уже.

Прибывает какая-то совсем сбродная артель, как метко замечает один из морячков: «фольксштурм» пожаловал. Они занимают наши позиции, а мы перебираемся на первый этаж госпиталя, сменяя команду зачистки, уходящую на второй. Ну прямо наступление в полном объеме.

По узкой темной аллее, сдавленной здоровенными деревьями сумрачного парка, от ворот двигаемся вдоль корпусов. Мелькает вывеска «Приемное отделение», несколько валяющихся тел, какое-то крылечко с вычурной лестницей, и наконец, выйдя из-за угла, видим развернувшуюся громаду госпиталя. Мрачная, величественная и производит готическое впечатление, которое самую чуточку портит выцветший лозунг «Слава военным медикам» да якоря около каждой двери.

Центральный вход, опять же с лестницей. Рядом со здоровенным, изрядно запущенным фонтаном – обелиск. Не успеваю прочесть кому, только засекаю чашу со змеей на самом верху. Маленький орден Красного Знамени, несколько мемориальных досок, двери и вестибюль.

У лестницы на второй этаж знакомый сапер.

Нас вводит в курс дела Крокодил. Видок у него жутковатый, потому что пол-лица занимает добротный, уже вспухший лиловой подушкой синячище, в котором утонул глаз, да и рука левая на перевязи висит. Вон оно как, не со всеми травмами, оказывается, до нас добирались.

Когда люди расставлены по местам, что позволяет контролировать практически все помещения, сапер возвращается ко мне.

– Во какой я героический персонаж – во всех старых кино герой никогда не получает пулю в ногу, а всегда в руку.

– Тебе не стоит тогда все лицо показывать, только профиль. Как египтянам.

– Это да, имеет место.

Сапер осторожно ощупывает опухшую часть физиономии.

– Кто тебя так?

– Смеяться не вздумай!

– Не буду.

– Долбучий дурень из третьей шеренги. Как маханул алебардой, так мне и въехал концом древка. Прямо в самом начале развлекухи.

– Кости целы? Зубы?

– Вроде целы. Но он обещал проставиться в плане обезболивающего лечения.

– А рука?

– Потом ушиб. Да ерунда, пройдет.

– Провериться надо все равно.

– Куда денусь, проверят. Лекарь с рубленой мордой обещал, что все участники будут пользоваться правом внеочередного приема в этом госпитале. А он не похож на брехуна.

– И скидками обеспечат?

– Наверное.

– Солоно тут пришлось?

– Нет, здесь ничего особенного, на втором – там тяжелее было. Тут-то стрелять можно, сам видишь, как все уже разнесено. Потому латникам здесь работы было немного, в основном шустеров отстреляли. Морф был, но он на второй этаж по лестнице удрал.

– Умный!

– Не отнимешь.

Да, видно, что тут была стрельба от души. Стены коридора (а он, как и положено зданию старой постройки, здоровенный, высоченный и широченный) испещрены следами летавших в разных направлениях пуль, впивавшихся в стены под разными углами, чиркавших рикошетами. Смрад разложения даже вроде и перебивается вонью сгоревшего пороха. Ну и одеколоном наши полились от души, тоже шмон тот еще. Трупы уже собраны кучками, чтоб не запинаться, да и кости с обрывками одежды по стенкам отброшены. На этаже следы того, что двери заколачивали, а потом снимали стопора и доски…

– Помещения зачистили?

– Разумеется, а как иначе? Сначала под прикрытием мы все двери блокировали, потом, когда прошли и запечатали все двери, заблокировали лестницы. Потом по одной двери открывали и чистили. В общем ничего интересного, разве что эти маньяки поработали от души, намахались своим железом. Один из передних цепляет и фиксирует, второй из задних валит. Все-таки огнестрел как-то цивилизованнее. Тут такие звуки были, что с души воротит. И это еще зомби молчуны, даже не знаю, какой вой стоял в средневековых драках. И кости хрустят, и плоть трещит, прямо как когда зуб дерут. Хорошо еще противник молчал.

– Пуля тоже с чпоканьем попадает.

– Не то все равно. Этот треск и сейчас в ушах стоит, а я не девочка нецелованая.

– А со вторым этажом как?

– Куда хлопотнее пришлось. Нас сразу атаковали, толком латники не построились, не дали. Пришлось файеры и зачинки кидать, тушили потом пол, не хватало бы еще чтоб спалить госпиталь. Но все равно досталось – и кусали, и били достойно. Тут латы на все сто отработали. Мы-то думали, Дункана сожрут – его с ног сбили и навалились впятером. Пока их раскидали, они его всего обслюнявили, но и только. Он после этого еще громче орать принялся, ему как с гуся вода. Хвастать сегодня будет, готовься. Хотя вообще-то есть чем хвастать. Он морфа на рогатину принял и удержал, хотя по полу его провезло метра полтора. Но не упал, а соседей этот удар с ног сбил. Андрей грамотно застрелил, в толпе, в суматохе. Просто хирургический выстрел был, я-то уверен был, что кого-нибудь еще зацепит, а обошлось.

– Морф на втором напал?

– Оба напали. Одновременно, что особо интересно. С фронта шустеры были, один вылетел с фланга – дверь вышиб, а второй с тыла.

– И работяги справились?

– Кроме работяг там еще и саперы были. Потому справились.

– Лопатами забили? У вас же алебард не было?

– Не язви, умник. Зверек был незнаком с инженерными заграждениями. Вот и влип. Решил через спираль Бруно проломиться. Видимо, себя танком возомнил. Хотя в колючке-то, грамотно выставленной, и танки застревали, факт.

– И не получилось у морфа?

– Мы не дали. Но заграждения нам поломал нехило и колючую проволоку на себя намотал почти всю.

Замечаю, что в разговоре враг обезличен. Морф и морф. Неважно, кем он был при жизни – сантехником, патанатомом или молоденькой медсестричкой. Сейчас в наличии морф. И потому никаких соплей.

– Сетеметы очень хорошо помогли. Мы на них особо и не рассчитывали, а очень круто с ними вышло. Надо бы прикинуть, что еще из такого несмертельного применить можно было б. Строительные пистолеты, кстати, тож выручили.

– По зомби из стройпистолетов стреляли?

– Да нет, конечно, для блокировки дверей удачно получилось доски приколачивать – раз-раз и готово. Вообще, думаю, что сегодняшняя зачистка госпиталя войдет в будущие учебники по саперному делу наравне с летучей сапой, обороной Севастополя или переправой через Березину… Надо бы еще название громкое придумать, чтоб запоминалось лучше.

Сапер осторожно улыбается. Морда у него еще больше вздулась, хотя он и прикладывает к лицу какую-то железячную металлину, охлаждая место отека. Оно, конечно, правильно, но чтоб уменьшить кровообращение и замедлить отекание, лучше б ему подошел полиэтиленовый мешок со льдом.

– Может сходить снега в мешок набрать? – Вопросец у меня дурковатый вышел, но, с другой стороны, смотреть, как на глазах синеет физиономия собеседника, тоже не радость.

– Да ну баловаться. Да и грязный снег, даже если с крыши какой брать. Сейчас этот врачище придет, обещал помочь.

– А что это ты про Севастополь говоришь?

– Интересуешься? – криво ухмыляется половинкой рта сапер.

– Отдыхал там несколько раз. И насчет саперов что-то не слыхал. Корабли затопили, так не саперы же?

– Памятник Тотлебену видал? – опять улыбка-половинка.

– Да, видал.

– Так вот мало кто знает, что французские саперы, а они в Европе считались одними из лучших, взялись вести минную войну.