Корона из золотых костей - Дженнифер Ли Арментроут

поцеловал меня, куснув нижнюю губу.

Когда Кастил выпрямился, в арочном проеме возник Киеран. Он переоделся. Теперь на нем были палевые штаны и заправленная в них белая рубашка без рукавов.

– Ты в самом деле отдыхала или все эти часы задавала Касу один вопрос за другим?

– Я спала, – ответила я, беря с подноса клубнику в шоколадной глазури. – После того как задала несколько вопросов.

– Несколько? – фыркнул Киеран.

– Да, только…

Я потеряла дар речи, когда Кастил схватил мое запястье и, поднеся мою руку к губам, сомкнул рот на пальцах.

В мои вены хлынул трепет. Он слизывал растаявший шоколад. У меня перехватило дыхание, когда кончик его клыка кольнул мою кожу. Я всем телом ощутила томное тянущее движение его рта.

Его золотые глаза превратились в нагретый мед.

– Вкусно.

Я уставилась на него, и внутри меня заклубилось напряжение. На его лице появилась хищная полуусмешка.

– Вы обо мне забыли? – поинтересовался Киеран. – Что я с вами разговариваю. Или пытаюсь.

Я вроде бы забыла.

– Нисколько, – ответил Кастил. – У Поппи выдался очень расслабляющий вечер. Мы тут читали кое-что легкомысленное.

Читали кое-что легкомысленное?

– Да вы что? – Киеран поднял брови.

Не делай этого.

– Да, из любимого дневника Поппи, написанного мисс Уиллой…

– Это он читал, – перебила я, беря кусочек сыра. – Я проснулась, а он читал…

– Знаешь, та книга, с которой я ее нашел, когда она читала, сидя на окне. Сцену об очень темном, нечестивом поцелуе в очень неприличное место, – продолжал Кастил, пока Киеран невозмутимо смотрел на нас. – И о развлечениях вчетвером.

Я медленно перевела взгляд на Кастила. О боги. Прищурившись, я размышляла, не швырнуть ли сыр ему в лицо. Я сдержалась и вместо этого агрессивно его сжевала. Кастилу повезло, что я любила сыр.

– Вчетвером? – повторил Киеран и посмотрел на меня. – Могу представить, что у тебя появилась куча вопросов по этому поводу.

– Не появилась, – рявкнула я.

– Ни секунды в это не верю, – заявил Киеран с полуусмешкой. – Наверное, ты спрашивала, как такое возможно.

Мне в самом деле было интересно, но я ни словом об этом не обмолвилась.

– Не хочешь ей объяснить? – спросил Кастил.

– Нет необходимости, – оборвала я, когда Киеран открыл рот. – У меня достаточно живое воображение. Большое спасибо.

Он принял слегка разочарованный вид.

Смех Кастила защекотал мою макушку. Он взял из чаши с фруктами еще одну клубнику и предложил мне.

– Я очень заинтригован твоим воображением.

– Не сомневаюсь, – вымолвила я, взяв ягоду. – Хочешь знать, что я сейчас воображаю? Я сейчас развлекаюсь, представляя, как пинаю вас обоих в горло.

Киеран окинул меня взглядом. На мне по-прежнему была только рубашка Кастила. Я не сомневалась, что вид у меня такой же грозный, как у сонного котенка.

– Теперь и я заинтригован, – заметил Киеран.

Я закатила глаза и закинула в рот кусочек дыни.

– Не важно, – проговорила я с набитым ртом.

Киеран сбежал из комнаты.

– Я не задержусь. Киеран будет здесь… Да, знаю, что тебе не нужна охрана, – добавил Кастил прежде, чем я заговорила. – Но он настоял, и мне будет лучше, если я знаю, что ты не одна. Можешь отдохнуть еще. Уверен, это не повредит.

Я подавила желание сказать, что мне не нужен телохранитель.

– Ладно.

Он прищурился.

– Такая неожиданная покорность.

– Покорность? – Я выгнула бровь, отпивая вина. – Я бы это так не назвала.

– Не назвала бы?

Я покачала головой.

– Терпеть не могу нянек, но меня уже пытались убить, и мы понятия не имеем, есть ли еще те, у кого на уме то же самое. Так что я бы назвала свое быстрое согласие здравым смыслом.

На его правой щеке появилась ямочка.

– Здравый смысл. Для тебя это что-то новенькое.

– Я сейчас в самом деле представляю, как пинаю тебя в лицо.

Он рассмеялся и быстро поцеловал меня.

– Я не задержусь.

– Задерживайся сколько понадобится.

Кастил прикоснулся к моей щеке и ушел. Я тяжело выдохнула, скользнув взглядом по наполовину пустому бокалу, и, наклонившись над тарелкой с едой, поставила его на тумбочку. Пока я ела холодные кусочки жареной куриной грудки, из гостиной не доносилось никаких звуков. Чем там вообще занимается Киеран? Наверное, стоит у арочного проема, скрестив на груди руки, со своим обычным скучающим видом.

Закатив глаза, я вздохнула.

– Киеран?

– Поппи? – раздалось в ответ.

– Тебе не обязательно там стоять.

– Предполагается, что ты отдыхаешь.

– Я сегодня только и делаю, что отдыхаю. – Я бросила в рот кусочек сыра. – А когда ты притаился за стенкой, это нисколько не способствует отдыху.

– Я не притаился, – сухо ответил он.

– Ты незаметно несешь стражу. Не знаю, может ли быть лучший пример того, как притаиваются. Или тогда я выйду. Не уверена, насколько смогу расслабиться в…

Киеран появился в дверном проеме, и я усмехнулась. Он прошел в угол, опустился в кресло и посмотрел на меня. Я слегка помахала ему.

– Привет.

– Привет.

Он вытянул длинные ноги, скрестив их.

Я уставилась на него. Он уставился на меня. Я взяла с подноса маленькую тарелку.

– Сыру?

Он слегка улыбнулся и покачал головой.

– Хочешь, чтобы все было так странно?

– Я предложила тебе сыр. – Я поставила тарелку обратно на кровать. – Что в этом странного?

– Ты мне помахала.

Я скрестила на груди руки.

– Я проявила вежливость.

– То, что ты вежлива, тоже очень странно.

– Я всегда вежлива.

Киеран поднял брови, и мне не нужно было читать его эмоции, чтобы почувствовать недоверие.

– Я собиралась предложить тебе последний кусочек шоколада, но теперь можешь об этом забыть.

Рассмеявшись, он откинулся на спинку.

– Итак, от чего тебе сейчас особенно неловко? От того, что ты пыталась кормиться от меня, или что я видел тебя голой – хотя я видел гораздо больше?..

– Тебе в самом деле не стоило затевать этот разговор, – заявила я, сверля его сердитым взглядом.

– Или дело в первозданном нотаме?

– Я уже жалею, что позвала тебя сюда. Честно? Мне немного не по себе от всего этого.

– Тебе не нужно переживать из-за того, какой ты была, когда проснулась. Так бывает.

– Как часто тебя пытались съесть только что проснувшиеся?

– Ты бы удивилась.

Я открыла рот, чтобы узнать подробности, но тут же закрыла. Наверное, не стоило сейчас поднимать эту тему.

– Я не знаю, что обо всем этом думать.

– На тебя многое свалилось. Многое для тебя изменилось за очень короткое время. Вряд ли кто-то знал бы, что об этом думать.

Я взглянула на него, желая знать, что он чувствует по поводу всего этого, но на самом деле мне хотелось выяснить, можем ли мы общаться без слов.

– Я…

– Позволь предположить, – сказал он. – У тебя есть вопрос.

Я нахмурилась и скрестила руки на груди.

– Так что? – Он посмотрел на меня.

– Ничего. – Я тяжело выдохнула. Прошло мгновение. – Киеран?

– Да?

– У меня есть вопрос.

Он вздохнул, но его губы слегка изогнулись.

– Что за вопрос, Поппи?

– Что ты чувствуешь по поводу нотама?

Мгновение он молчал, а затем переспросил:

– Что я чувствую по поводу нотама? Что думает мой народ? Они изумлены. Они благоговеют.

– Правда? – прошептала я.

Я взяла подушку и обняла ее.

– Да. – Он подошел к кровати и сел рядом со мной. – И я тоже.

Я почувствовала, что мое лицо горит.

– Не нужно. Мне от этого странно.

Он усмехнулся и опустил подбородок.

– Вряд ли ты понимаешь, почему это… честь