Дневник «Канатного плясуна» - Aндрей Курпатов

Сам, не через кого-то и не с помощью, хочу я брать и давать, сам хочу быть. Ибо знаю я лишь одно, но знаю точно: дана мне одна жизнь, и не будет Жизнью она, если отрекусь я в страхе своем от Другого или убоюсь инаковости его!

Не могу я даже думать о смерти, но не потому, что боюсь о ней думать, а потому, что не знаю ее. Но жизнь, Жизнь — я знаю и хочу знать! И Ею я хочу быть, Ее ощущать!

Не по мне томление душ, не по мне их страдания. Я живу, и живу я сейчас! Я перехожу в будущее, я Танцую, касаясь стопами своими теплого тела Ее! Я Танцую под Пение Другого. Он Поет песнь моей жизни, он моя Жизнь!

Пусть скажут мне, что я разрушитель, пусть скажут мне, что давлю я виноградные гроздья! Пусть! Я не страшусь, ибо я знаю это, и нет для меня в словах этих ни укора, ни откровения.

Пусть будет вино! Да, я винодел! Жизнь благодатная дала мне сочные виноградные грозди, и я не стану дожидаться, как тощий святоша, пока сгниют спелые темно-золотистые ягоды, и сушить их я тоже не буду!

Да, я Танцую на плодах своей жизни, вино свое я давлю для Другого, с Ним буду я пить бархатистый напиток, но не на поминках жизни своей, но за Ее здравие! Мы будем пить вино Ее жадно, Мы будем пить Ее весело, ибо Мы — Она!

Пусть же Поет Другой песнь свою для меня, а я буду Танцевать в благоухании Песни его, увитый лозой, на виноградных гроздьях; ибо нет меж Двух ни того, кто дает, ни того, кто берет, а есть лишь Они друг для друга! Мы будем пить вино Жизни, так будем благодарить Мы Ее, так будет Она созидаться!

Другая танцевальная песнь

Столько времени я убегал от Тебя, о Жизнь! Так стремился я к высшему, так ковал узы свои, так стремился я к лучшему и так прокалывал глаза свои золотою иглою!

Сколько пестовал я свое, сколько строил, как гордился я трудами своими! И в возвышении этом падал! Я отрицал Тебя, о Жизнь, я отводил объятия Твои, я не был Тобою доволен.

Но не Ты, а я сам уничтожен был своим отрицанием! Не Ты, но я был в себе одинок, на деле не Тобой, но собою был я недоволен. Так платим мы за наши ошибки, ибо каждый платит, и платит он сам за себя!

Сколько же было во мне тщеславия, сколько безумия! Но ныне, когда смотрю я стыдливо в глаза Твои нежные, о Жизнь, то вижу я, что нет в них обиды, нет назидания, ибо Ты щедра!

И сколько б ни старался я, обезумевший, самого Себя уничтожить, Ты всегда была рядом, и терпеливо ожидала Ты моего пробуждения! Ныне же очнулся гонитель Твой от своего забытья!

И лишь теперь вижу я, что был я слепцом, ибо стал теперь видеть. И с ужасом думаю я теперь, что мог не успеть! Вот он, единственный страх, что остался теперь у меня, и этого страха не хочу я лишаться — пусть он будет напоминанием мне, пусть будет он мне порукой!

Многие дороги исходили ноги мои, многие ботинки мои истоптались на дорогах тех, пусть же и мозоли на стопах моих будут напоминанием мне! Не хочу их скрывать и залечивать!

Так смотрю я теперь на осколки иллюзий моих, словно старые это вещи, словно одежды, из которых я вырос уже и не могу носить более.

И вижу теперь, что самая большая из иллюзий моих — это иллюзия возможности избавления от иллюзий! А потому осколки иллюзий своих я не выбрасываю, но храню бережливо, пусть будут они мне порукой!

Самою Себя обрела моя жизнь, но нет в том заслуги моей, ибо я встретил Другого! Так пресеклось хождение наше по кругу иллюзий, и открылась Нам Жизнь, что не знает предела!

Ныне испытываю я Жажду, равновеликую Жизни, а потому, Жажду испытывая, я исполнен и нет во мне недостатка. «Довольно» перестало быть узами, а стало отныне ощущением моим полноты.

Вот Он, Твой Танец, о Жизнь!

О Жизнь, как же легко Ты Танцуешь, как свободно кружишься Ты в Танце своем! О Ты, не знающая границ и противоположностей, не ведающая страха, я предался Тебе безраздельно!

Отчего думал я прежде, что великое должно быть тяжеловесным? Как же тяжелое может порхать, как может оно в Танце кружиться? Истинно великое легковесно! И как всякое ощущение легко, так и всякое истинно великое — невесомо.

Ты, о Жизнь, смотрела на меня лучезарными глазами своими, полными тепла, и все от себя Самого я отринул, чтобы кружиться в Танце Твоем с Тобою!

И отринув от самого Себя все, стал я открыт для Другого. Открытость — вот сущность Контакта, через которое созидаешься Ты, о Жизнь!

Говорят, что скоро жизнь покинет меня, но ведь и жизнь свою от себя Самого я отринул, отринув все, отринув все ради Жизни, а потому не страшна мне потеря грядущая, ибо нельзя потерять то, чего не имеешь ты, чем не можешь ты обладать!

И теперь Ты, о Жизнь, шепчешь мне на ухо мелодии Твоих Песен, касаясь губами своими ушей моих и лаская щеки, как только Ты и умеешь. И смеюсь я отныне легко, и смеюсь звонко, словно маленький колокольчик, мне ведь щекотно, танцующая шалунья!

Какая же разница, Жизнь, сколь еще мне осталось, сколько кругов еще обойдет моя стрелка, если все уже я обрел и ничем более не обладаю, свободный от составления завещаний!

Ныне наг я, и я полон, и боготворю я Других, в которых вижу я Жизнь, которая созидается!

Семь печатей

I

Если я счастлив, то счастлив я благодаря Другому.

Много думаем мы о других, но все пустое, ибо не о Других думаем мы, а о своем, и потому одиноки, потому несчастны!

Нельзя о Другом думать, но не оттого, что запрещено, а оттого, что невозможно! И когда смотрю я на молнии, что источает Другой, когда заворожено гляжу я на его «Да!» и «Нет!», то ощущаю я дыхание Жизни!

Как же не позволить другому быть Другим? Разве не есть это высшее преступление, ибо лезвие его обоюдоостро!

Видел я, как небо разбилось о скалы, видел я, как испарилось море — то было недовольство одного Другим! Мрак и пустыня — недовольство это! В нем и зрячий слеп, и живой умирает от жажды.

Что ж пытаемся менять мы Другого, не оттого ли, что недовольны сами Собой? Всякий, кто ищет пустоту, — найдет ее, но ничего не обретет он, но лишь тот, кто ищет Другого, и найдет все!

Другой разрывает безумие вечного кольца возвращения, ибо свидетельствует он, что всякий — Другой, и ничто не повторяется!

И пока есть Другой — все ново, а значит, Жизнь созидается!

Вот отчего счастлив я благодаря Другому!

II

Если живу я, то живу я благодаря Контакту.

Все, что мы делаем, так это создаем границы да пограничные столбы вкапываем. Кто сказал, что границы — зона контакта? Тот, кто не знает ничего, кроме собственной пустоты.

Границы можно лишь охранять, можно их двигать, но и отступающий, и нападающий вечно остается в своих границах, лишь несколько измененных.

Миры, обнесенные границами, подобны удушливым и зловонным склепам. Границы подобны нитям липким паутины мертвой, что на коротком поводке держат своего обладателя.

Пусть бы даже весь мир оплел паук этот сетями своими- он останется одиноким, этот носитель смерти для всех летающих!

Страшно терять нам границы свои, но иначе скрыты мы от Другого. Смертью кажется нам утрата границы, но она-то и есть единственный путь наш к Жизни!

Ибо Жизнь созидается в божественной мистерии Контакта! Контакт — и есть то божество, которое отдали мы на поругание своему страху, страху смерти, умершие прежде рождения.

Нет, не люблю я другого, ибо любовь стала у нас страданием. Я открыт, я изливаюсь, я ощущаю Другого, и Жизнь созидается в Нас!

Вот почему живу я благодаря Контакту!

III

Если проявляюсь я, то проявляюсь я благодаря Свету.

Темны сумерки одиночества, и куется в них тьма. Пусто творчество одинокого, ибо грезит он о том, чего нет. Идеализм — порождение одиноких, обитель несчастных. Холодны звездные хороводы идеалистов!

Почему же свет мы ищем во тьме, почему лишь во тьме кажется нам он ценным? Молнией зовем мы то, что ценим, то, что разрушает. В борьбе рождаются искры, но чем пламя пожара лучше леденящей бездны?

Отчего же не ищем мы источника Света, а ищем лишь только лучи его? Оттого, что отрицаем Другого!

Свет освещающий порождает тени, и только сам по себе не отбрасывает Он теней! Живут зеркала отблесками света, но не Светом самим, а потому красота луны не делает ее менее мертвой!

Лишь одно творчество ведомо мне — это Жизнь, ибо Она — то, что созидается! Все призрачно, кроме самой Жизни, ибо Она вне определяемого. А потому дела мои — только отблески, они радуют глаз, но и только.

Источник Света моего, а не творения мои — вот мое творчество, ибо я не творец, но созидающийся!

Свет мой разрывает колесо вечного возвращения, ибо не для вечности творю я, но источником Света хочу я быть для Другого!