Озорница (Ангел на час) - Тереза Медейрос

С тяжелым чувством Джастин стянул перчатки, бросил их на лакированный стол и чуть не отшатнулся, увидев свое отражение на сверкающей поверхности. В последнее время он избегал смотреться в зеркало, и теперь стало понятно почему. Под глазами залегли синие круги, лицо осунулось, щеки запали, волосы в страшном беспорядке. В совокупности с элегантным вечерним костюмом все это выглядело чудовищно, и не приходится удивляться, что в свете его считают полоумным дикарем.

Дотронувшись до щеки, Джастин с грустью подумал, что загар сходит столь же быстро, как улетучиваются надежды. Семь лет, проведенных в Новой Зеландии, казались теперь несбыточной мечтой, и только письма, которые он ежедневно писал Эмили, еще как-то поддерживали, помогали сохранить рассудок. Джастин сам опускал письма в почтовый ящик, каждый раз сознавая, что пройдут недели, а то и месяцы, прежде чем они достигнут адресата.

Станет ли она ждать? Дождется ли? Или ее снова поглотит ненасытное море, накажет глупого любовника, бездумно расставшегося с некогда упавшим ему в руки бесценным даром?

Джастин оторвался от стола и медленно побрел вверх по лестнице. Он смертельно устал и думать мог лишь об одном: упасть в холодную постель и забыться тяжелым сном. Если повезет, на этот раз кошмары мучить не будут.

16

«Храню в сердце надежду, что однажды мы воссоединимся в лучшем мире...»

Эмили подкралась к повозке, запустила за борт руку и нащупала нечто гладкое и холодное, попробовала схватить, но неизвестный предмет не дался и откатился в сторону. «Вот зараза!» — пробормотала девушка, вытянула шею, заглянула за борт, и глазам ее предстало яблоко. Огромное, круглое, краснобокое, аппетитное — оно само просилось в руки. При виде такого сокровища от голода свело живот и набежала слюна.

Торговец соскочил с повозки, чтобы помочь покупателю в высокой бобровой шляпе взвалить на плечо мешок. Эмили воспользовалась моментом и впилась ногтями в тонкую кожицу.

Возможно, торговец ничего бы не заметил, но конец ее шали зацепился за край повозки, а когда Эмили кинулась прочь и потянула шаль на себя, борт упал и яблоки посыпались красным дождем в грязный снег.

— Воровка! — заорал торговец. — Стой, подлюга! Полиция!

Эмили бежала без оглядки. За спиной слышались топот ног и знакомые пронзительные переливы полицейского свистка. Под тонкими подметками ботинок разлеталась грязь, девушка нырнула в узкий проход и понеслась дальше, расталкивая толпу. Чуть не сбила с ног седую женщину, та испуганно завизжала и выронила кучу пакетов с продуктами. Трое чумазых беспризорников с энтузиазмом присоединились к погоне и довольно долго следовали за ней по пятам, но потом им надоело, и они отстали.

Снова залился полицейский свисток, на этот раз значительно ближе. Эмили выскочила на шумную улицу, проскользнула между извозчиком и большой каретой, едва не угодила под копыта испуганных лошадей и прибавила ходу. Рассвирепевший кучер рассыпался бранью вслед.

Девушка повернула за угол в переулок, забежала в первый попавшийся подъезд и, тяжело дыша, стала пережидать, пока вдали затихнет погоня. Она даже не дала себе времени отдышаться, а присела и впилась зубами в румяное яблоко. Она понимала, что поступает по-свински, но ничего не могла поделать с собой. Пустой желудок требовал пищи, и его следовало ублажить. Яблоко было съедено за несколько секунд, и тут же Эмили скрючилась от жуткой рези в животе. Боль прошла довольно быстро, но ее сменила мелкая дрожь во всем теле.

Со временем прошла и она. Эмили плотнее укуталась в прохудившуюся шаль и грустно подумала, что одними яблоками сыт не будешь и сколько ни кради, заполнить зияющую пустоту в желудке вряд ли удастся. Но все хорошо, что хорошо кончается, и надо благодарить бога, что на этот раз обошлось.

В конце концов, если здраво рассудить, на судьбу жаловаться грех. Снег прекратился, не так уж и холодно, а главное, можно расправить плечи и свободно передвигаться. Впервые в жизни Эмили по-настоящему оценила такую возможность, проведя перед тем целый месяц в тесной каюте в компании пяти женщин, считавших излишним ежедневно мыться. Все деньги, вырученные от продажи отцовских часов, ушли на оплату билета на пароход, отплывавший из Австралии в Англию.

В кармане ни пенса, но переживать из-за этого не стоит. Слава богу, что теперь она не зависит от «благотворительности» мисс Винтерс, лишенной каких бы то ни было человеческих чувств. Сегодня Эмили — хозяйка своей судьбы, и у ее ног лежит Лондон, пока еще не покоренный.

Гордо вскинув голову, Эмили вышла на улицу. По дороге пришлось осторожно переступить через бездыханное тело пьяницы, крепко, как ребенка, прижимавшего к груди пустую бутылку из-под джина. О недавнем ограблении торговца яблоками все уже забыли, поглощенные новым скандалом — пойман с поличным худущий беспризорник, стащивший кошелек у прохожего.

Девушка бесцельно брела по улицам, осматриваясь по сторонам. Казалось, за время ее отсутствия город стал меньше и при этом еще более сырым. Мостовые забиты экипажами, и под бесчисленными конскими копытами снег быстро превращается в грязное месиво. Никто не обращал на Эмили ни малейшего внимания, она была всего лишь бледным пятном в море одинаковых и неразличимых человеческих лиц.

Эмили не выбирала пути и неожиданно вышла на широкую улицу, где явно следили за порядком. Булыжник мостовой недавно посыпали солью, чтобы снег поскорее растаял, на тротуаре было сухо и чисто, сверкали умытые витрины шикарных магазинов. За высокими стеклами утопали в еловых ветвях роскошные товары. Девушка задержалась перед витриной магазина игрушек, наблюдая за куклой Деда Мороза, неистово колотившей палкой по зеленому барабану.

Повернувшись от витрины, она буквально носом уткнулась в собственное изображение, приклеенное на фонарном столбе. Эмили остановилась как вкопанная, уставившись на знакомый до боли портрет, который преследовал ее, казалось, всю жизнь. Затаив дыхание, девушка отклеила бумагу. Руки при этом дрожали скорее от шока, чем от холода. Присмотревшись, она оценила работу художника. Видимо, потрудился профессионал, сделавший точную копию с миниатюры, с которой никогда не расставался Дэвид Скарборо.

Приметив, какую громадную сумму обещали в виде вознаграждения, Эмили не поверила своим глазам. За душой сейчас ни полпенса, а за нее, оказывается, предлагают куда больше денег, чем за поимку самого известного в Лондоне преступника. Есть чем гордиться!

Стоп! Чуть не пропустила самое главное. Крупными буквами в тексте выделено: «ПРОПАЛ РЕБЕНОК».