Королевский Совет - Ричард Швартц

потому что я так долго надевал эти проклятые доспехи, что едва успел поесть. Серафина нашла меня в столовой, как раз, когда я уходил.

― Я здесь только для того, чтобы взять Искоренителя Душ, ― сообщила она, не глядя на меня. Мне хотелось спросить её, в чём дело, но у меня не было времени. Я отдал ей клинок, и она, не сказав ни слова, ушла.

В этот день Реллин сочла нужным дать мне поупражняться с пиками, прежде чем затоптать лошадью. Я узнал, что боевой конь может подбросить человека в воздух даже в доспехах и в них больно катиться по каменному склону. После этого генерал-сержанту показалось разумным заставить меня балансировать десять шагов по невысоко над землёй натянутому канату. Когда я потерпел неудачу и пожаловался, что в доспехах это нереально, она позволила одному отделению с щитами и мечами пройтись по нему сразу два раза, а в какой-то момент, чтобы привлечь моё внимание, так сильно ударила мечом по моему шлему, что он зазвенел как колокол.

― Рекрут, не знаю, что с тобой не так, но с меня достаточно, ― сказала она холодным голосом. ― Ты должен научиться, иначе другие погибнут из-за твоих ошибок. Сходи сегодня вечером выпить, помолиться или к шлюхе, если тебе это поможет, но завтра утром ты должен быть бодрым и мыслями здесь, а не где-то ещё, иначе я порекомендую коменданту найти другого генерала для Второго легиона.

Я пообещал, что исправлюсь, но она была непреклонна, сняла свой шлем и объявила, что служба окончена, хотя ещё даже не наступил полдень.

Когда я запротестовал, она огрызнулась холодным голосом.

― Мне всё равно, кто вы ― генерал Копья или сам Борон! Вы потратили моё время. Вы можете разбрасываться своим, как дешёвой монетой, но у меня есть дела поважнее, чем вразумлять быка! То, чему вы должны у меня научиться, может спасти жизни. Подумайте над этим, а теперь уходите и больше не беспокойте меня! ― Своей рукой в бронированной перчатке она указала на ворота тренировочной площадки, и я потопал прочь. Мне казалось, что со мной плохо обращаются, и во мне забурлили смутный гнев и грусть, значение которой было мне не ясно.

С тех пор, как мы добрались до Аскира, дни были пасмурные, солнца мало, зато ночи ясные и холодные. Но в этот день небо было безоблачным, светило солнце, словно заставляя нас забыть о зиме. Даже на окружённых камнями грядках в цитадели появились первые ростки. Другие люди наслаждались прекрасной погодой, и куда бы я не посмотрел, на лицах были улыбки, словно не существовало ни войны, ни императора-некроманта, который хотел сокрушить мир.

Меня мало радовали хорошая погода и приветливые лица. Каждый услышанный смех, и все эти лучи солнца ещё больше тяготили меня, пока я не почувствовал желание броситься головой вперёд в крепостную стену. Какой бы абсурдной не была эта мысль, она отражала то, что я чувствовал: как будто всё, что я делал, не имело никакого смысла.

Такие чувства были мне чужды. Ещё в детстве я понял, что есть вещи, которые угнетают, но также и то, что нет смысла им поддаваться. Просто делай, что должен, в ожидании лучшего дня. Реллин положила тому начало, я принял эстафету и сам себя корил идиотом, но это не очень помогало. Мне хотелось затеять ссору, что, однако, было не лучше, чем разбить себе голову о стену.

17. Яблочный табак

Сантер нашёл меня во дворе цитадели, около моего приятеля, карпа, который всё ещё игнорировал меня.

― На вашей родине холодно, ― заметил он с улыбкой, садясь рядом со мной на скамейку. ― Я рад, что вернулся, хотя был впечатлён Громовой крепостью. Там наблюдается хороший прогресс, а если становится скучно, есть хороший спорт. Охота на пауков. Это не совсем в моём вкусе, зато я встретил эльфа, который считает себя оборотнем. Ваш друг Эберхард заведует столовой, и туда ежедневно прибывают бойцы и беженцы.

― Хм, ― хмыкнул я, наблюдая за карпом.

― Прошлая ночь была лучшей: олени танцевали на стенах, в столовой обслуживали медведи, а женщины-солдаты, несмотря на холод, купались в фонтане.

― Это хорошо, ― согласился я, удивляясь, почему карпы как будто всегда что-то жуют на поверхности воды.

Сантер громко рассмеялся.

― Вы вообще слышали хоть одно моё слово? ― спросил он, когда я удивлённо посмотрел на него. ― Послушайте, что с вами такое? Можно подумать, что у вас любовная лихорадка.

Я вздохнул, возможно, это действительно правда.

― Наверное, вы правы, ― признал я. ― С тех пор, как моя спутница надела корону, появилась черта, которую нельзя переступать. Без сомнения, это меня огорчает.

Он удивлённо посмотрел на меня.

― Но это же маэстра Лиандра ди Геранкур будет теперь носить корону Иллиана, я прав?

― Так и есть, ― устало ответил я. ― Хоть это и было моё решение, но мне трудно отказаться от неё.

― Вот и пойми человека, ― заметил он, качая головой. ― Я мог бы поклясться, что вы любите сэру Хелис. Даже Дезина считает, что видеть вас вместе одно удовольствие.

― Вы ошибаетесь! ― возмущённо сказал я. — В свою очередь, можно было бы подумать, что вы любите Дезину.

Он медленно кивнул.

― У вас плохое настроение, сэр генерал. Если вам от этого легче, можете спокойно лягаться, но если толку от этого нет, то перестаньте. У меня толстая кожа, и я могу многое вынести, но выбирайте слова, когда говорите о женщинах. Особенно в случае с Дезиной я желаю, чтобы вы сдерживали себя.

― Почему? ― холодно спросил я. ― Я задел больное место?

― Да, ― ответил он, вставая, и выглядел совсем недружелюбно. ― Если хотите, и вам это поможет, я с удовольствием брошу вас к карпу, с которым вы так стремитесь поговорить. Возможно, это охладит ваши чувства. Всё так, как вы предположили, и это больно, потому что решения нет. Так что избавьте меня от своих колкостей! Но и я тоже прав, не так ли? Что бы вы там ни сделали, сэра любит вас и простит, если вы попросите её об этом.

― Нечего прощать, она ― королева, и наши пути разделяются. ― Я устало поднял на него глаза. ― Простите, Сантер, я был несправедлив, я сам не знаю, что со мной случилось.

― Вы глупы, вот ваша проблема, ― жёстко заметил