Моя попытка прожить жизнь Бессмертного Даоса VI - Ваня Мордорский

пчела не хотела нанести мне вреда, я не ощущал от нее никаких злобных или агрессивных намерений. Ужалила она меня потому, что хотела кое-что показать.

В момент, когда жало пчелы проткнуло мой палец, я понял важную вещь — это не просто пчела. Это вообще не духовное животное.

Реальность вокруг начала тускнеть и расплываться, и я увидел воспоминание. Короткое. Небольшое. И тогда же я понял, что значат эти «цветники» в виде триграмм и от этого стало печально на душе.

Глава 20

Лисы, Ло-Ло, Ли Бо, Лянг, — всё исчезло, размылось. Зато остались их обеспокоенные голоса:

— Что с ним? — спросила Хрули.

— Может он уснул? — предположила Джинг.

— Тихо, однохвостые! — прервала их Ло-Ло, и в её голосе прозвучала серьёзность. — Он в видении, лучше ему не мешать.

— Может, его отравила эта пчела? — с легким сомнением в голосе спросил Лянг.

— Самого тебя отравили! — фыркнул Ли Бо, — Лучше молчите. Он видит сейчас чужие воспоминания.

— А нас он слышит? — уточнила Хрули.

— Не знаю. — буркнул Бессмертный.

Голоса постепенно утихали, пока окончательно не приглушились до неразборчивого фона.

Перед моим взглядом возник храм. Сначала тусклый, сероватый, вскоре он обрел цвета и объем, а затем и ожил. Как и воспоминание.

Я погрузился в него, и оно покавшееся коротким, — растянулось во времени. Интересно, как подобное очевидно человеческое воспоминание вообще могло оказаться в теле нефритовой пчелы? Но ответ на всё был внутри самого воспоминания. Стоило только подождать и, досмотреть, все до конца.

Первыми шли воспоминания пчелы до «изменений».

На короткое время я почти стал пчелой. Видения были фрагментарными, потому что нефритовая пчела не была существом, способным структурировать то, что было в ее сознании. Она также еще не была полноценным духовным существом с человеческим сознанием как Хрули с Джинг, Лянг или даже Ло-Ло — просто очень странное насекомое, застывшее где-то посредине между настоящим духовным существом и чем-то совсем другим.

Я, — вернее пчела, которая каким-то образом видела по-человечески, — завис над храмом. Место было опустевшим. Почти застывшим. Но чувствовалось, еще недавно тут бурлила жизнь, были десятки учеников, остались отголоски из душ. Теперь же тут царила тишина, и только одна девочка сидела на ступенях храма, с грустью глядя на цветники-триграммы. Тех огромных деревьев, которые мы видели сейчас, в то время не было, поэтому всё пространство легко просматривалось на несколько километров вокруг.

Это был короткий образ-картинка, который тут же сменился более важными для пчелы: рой, старое дупло и…духовные цветы, которые уже в изобилии росли на свежевскопанных цветниках прямоугольников триграмм. К ним-то пчела и прилетела, и стала с неимоверной жадностью собирать пыльцу, дурея от этого аромата. Вот тут с ней и начались первые изменения.

Духовная пыльца постепенно трансформировала обычную пчелу в нечто большее: сначала это был просто рост размеров насекомого, силы и наполнения существа Ци, а потом случилось это — воспоминание. Оно попало в пчелу из цветника. И это было человеческое воспоминание.

Пчела не могла знать, да и не знала что это такое. Просто чьи-то чужие мысли и события, не имеющие к ней отношения. Кроме того, смысл увиденного был ей непонятен. К одному воспоминанию пристыковалось другое, с того же цветка.

Пчела, получив новый фрагмент воспоминания, инстинктивно стремилась в то же самое место, где это случилось. Так, раз за разом поглощая пыльцу из одних и тех же цветков, она получала остальные осколки воспоминаний, которые как магнитом притягивались друг к другу, формируя нечто цельное. Уже по одному этому я понял, что имею дело с отголосками воспоминания Праведника, ведь насколько я знал, только они умели так делать с помощью своей крови.

Воспоминания тянулись друг к другу, но в то же время я знал, что вместить их все одна пчела не могла. Другие пчелы, которые летали на эти цветники, тоже начали меняться, становиться нефритовыми пчелами, содержащими в себе воспоминания. Чужие воспоминания.

Не нужно было быть гением, чтобы понять, что триграммы — это могилы, а девочка на ступенях храма — последняя выжившая.

Но суть произошедшего по-прежнему была не ясна. Воспоминание не проливало на это свет.

После того, как промелькнули короткие воспоминания пчелы, я наконец-то добрался до осколка памяти Праведника.

Миг — и я очутился в совершенно другом месте. Все было прозрачным…черно-белым. Будто воспоминание стиралось из мира, и это был остаточный след.

По ландшафту, который я увидел сейчас интуитивно стало понятно — это Великие Карповые Озера. Это была ничем не объяснимая внутренняя уверенность.

Мне передались эмоции и ощущения человека, который с грустью и безнадегой смотрел на эти места. В этот миг я ощущал то же самое. Я почти стал им. Потом парень поднял голову к Небу, и я ощутил его страх, который не перекрывала даже техника Спокойствия, которую он практиковал.

И я сразу понял, чего он боится. Боится, что Разлом, который еще недавно черным пугающим провалом разрывал Небо, появится вновь. Он боялся, что Старшие не справились, что эффект от их жертвы временный, и что в любое мгновение Небо вновь даст трещину.

Но ничего этого не было. Вверху было чистое, цельное Небо, по которому беззаботно плыли белые облака и где радостно сияло солнце. Небо, которое забрало его Наставника, было целым.

— Янхао, — окликнули его, — Пошли…

Он обернулся, и я увидел большую группу молодых Практиков, очевидно Праведников, которые стояли у выхода из Карповых Озер. Им предстояло спуститься с тела Бай-Гу и найти новое место для себя. Причины, почему они покинули столь «благодатное» место были мне пока непонятны, но они должны были быть. То, что я видел, было последствиями закрытия Разлома — отголосками этого события.

Парень спустился вниз, к своим, еще раз оглянулся и воспоминание прервалось.

Следующий фрагмент был уже из Храма Восьми Триграмм. Именно там обосновались Праведники. Я с удивлением понял, что храм уже тогда был полуразрушен, и что в плитах уже была выбита техника. Кто-то до этой группы молодых Праведников создал его.

Следующее воспоминание было коротким, сумбурным. В храме царила паника и недоумение.

И я знал почему.

На храм напали. Более сотни Практиков в черных халатах с символом белого круга на груди и спинах окружили территорию храма. Вот только вступить на нее не могли. Пока не могли. И осознание этого «пока» — било по Янхао.

Он уже был на ступени Просветленного