Перегрузка - Артур Хейли

— Я полагаю, что с твоей стороны все было в порядке.

Она рассмеялась, откинув голову на спинку стула.

— Как ты догадался?

— Но ведь у тебя есть ребенок.

— Да. И это произошло именно тогда, когда у нас все получилось. Фактически лишь однажды. Во всяком случае, я рада, что у меня есть Кейт. Ему скоро два года, и я его обожаю. Между прочим, мы с Кейтом живем в одной комнате, но у него крепкий сон.

— И все равно, — проговорил Ним, — я не пойду в его комнату.

— Сказано весьма откровенно. Тогда оставь дверь открытой. Твоя комната рядом с моей, дальше по коридору.

Когда Ним для разнообразия пригласил на танец Урсулу, она призналась ему:

— Мне очень приятно, что Дафна здесь. Мы всегда были близки. Но я ей завидую, у нее есть маленький Кейт.

— Вы с Фесом не хотите детей?

— Мы оба хотели. И сейчас хотим. Но мы не можем их иметь. — Голос у Урсулы задрожал. Казалось, она уже была не рада, что разоткровенничалась некстати. Поэтому Ним счел неуместным продолжать разговор.

Но немного позже, когда сестры, извинившись, ненадолго удалились, Фестон сказал:

— Мне показалось, Урсула рассказала тебе, что мы не можем иметь детей.

— Да, это так.

— И она объяснила почему?

Ним только покачал головой.

— Все дело во мне, не в Урсуле. Мы оба проходили медицинское обследование, и не раз. Похоже на то, что мой петушок поднимается и стреляет, только вот заряжаю я его холостыми патронами. Врачи сказали, у меня никогда не будет боевых патронов.

— Сочувствую тебе.

В ответ Фестон пожал плечами:

— Наверное, нельзя иметь все. Ведь есть другие вещи, где у нас с Урсулой все как надо. — После этого он добавил: — Мы думали о том, чтобы усыновить ребенка, только вот ни один из нас не уверен, что так и надо.

Когда женщины вернулись, они выпили еще вина и снова пошли танцевать. Во время танца Дафна промурлыкала Ниму в ухо:

— Я тебе сказала, что ты мне очень нравишься?

Он крепко обнял ее в ответ, надеясь, что они без промедления отправятся домой.

Они вернулись полтора часа спустя. Фестон отвез няню домой. Потом они расселись на кухне и разговаривали, пока Урсула заваривала чай, а Дафна ей помогала. После чая все пожелали друг другу доброй ночи и легли спать. Ним почти сразу заснул. Его разбудил какой-то звук, это скрипнула дверь, которую он оставил приоткрытой, как велела ему Дафна. Потом дверь скрипнула еще раз — замок щелкнул, и дверь закрылась. Оторвав голову от подушки, он попытался разглядеть что-нибудь в темноте, но не смог. Послышались легкие шаги босых ног и шуршание одежды, которая тут же была отброшена в сторону. Потом, оттянув одеяло, в постель рядом с ним скользнуло теплое легкое обнаженное женское тело. Нежные руки заключили его в свои объятия. В темноте ее губы встретились с его губами в волнующем манящем поцелуе. Они долго целовались со все нарастающей страстью, тесно прижавшись друг к другу. Кровь бросилась Ниму в лицо, и он почувствовал, как его тело напряглось от разливавшегося сладострастия. Его руки стали нежно ласкать ее, и от смешанного чувства наслаждения и удовольствия он застонал.

— Дафна, дорогая, я целый день ждал, когда это произойдет, — прошептал Ним.

В ответ прозвучало негромкое хихиканье. Палец прикоснулся к его губам с требованием молчать. И низкий голос предупредил:

— Заткнись, идиот! Я не Дафна. Я Урсула.

Пораженный, Ним освободился от ее объятий и сел. Ему хотелось подальше отскочить от постели. Но ее рука удерживала его.

— Послушай меня, — настойчиво и в то же время мягко проговорила Урсула. — Я хочу ребенка. Фес мне дать его не может, я знаю, он рассказал тебе об этом. Так вот, я предпочла бы иметь его от тебя, Ним, чем от кого-либо еще из числа моих знакомых.

— Я не могу этого сделать, Урсула. Не могу из-за Феса.

— Нет, можешь, потому что Фес знает, что я сейчас здесь и во имя чего.

— И Фес не против? — с недоверием спросил Ним.

— Клянусь тебе, нет. Мы оба хотим ребенка и решили, что это самый лучший выход. — Она снова тихо рассмеялась. — Правда, Дафна возражает. Она на меня жутко зуб точит. Она ведь сама тебя хотела.

Ним никак не мог побороть в себе противоречивые чувства. Наконец он осознал весь комизм сложившейся ситуации и расхохотался.

— Так-то оно лучше, — произнесла Урсула и притянула его к себе. Он сдался ей на милость. Они снова обнялись.

Она прошептала:

— Сегодня как раз тот самый день. Я знаю, это может произойти. О, Ним, дорогой, помоги мне зачать ребенка! Я так его хочу.

«И что я такого сделал, чтобы заслужить все экзотические происшествия, выпавшие на мою долю?» — с удивлением размышлял Ним. В ответ он прошептал ей:

— Ладно, я уж постараюсь.

Они поцеловались, и он, снова ощутив в себе прилив желания, в шутку спросил:

— Как ты думаешь, мне от этого можно получить удовольствие?

Вместо ответа она еще крепче обняла его, они учащенно задышали. Он нежно ласкал ее, и она тихонько вскрикнула от удовольствия, когда он овладел ею. Они вновь и вновь любили друг друга в течение ночи, пребывая в восторженном состоянии. Ним поймал себя на мысли, что перевязанная рука ни разу не стала для него помехой. Наконец он заснул. Когда Ним проснулся, уже рассвело и Урсулы рядом не было. Ним решил еще поспать. Вдруг дверь его спальни опять отворилась, и впорхнула фигура в бледно-розовом пеньюаре.

— Уж никак не думала, — проговорила Дафна, сбрасывая с себя пеньюар, — что останусь с носом. Перевернись, Ним, я надеюсь, у тебя осталось немного сил для меня.

Они обнаружили, что кое-что все-таки осталось.

На Западное побережье Ним снова должен был возвращаться самолетом «Юнайтед» ближе к вечеру. Фестон отвез его в аэропорт. Урсула и Дафна тоже сели в машину, а Дафна взяла с собой Кейта. Во время поездки разговор был дружеский и спокойный, словно ночью между ними ничего не произошло. У машины Ним расцеловал обеих сестер на прощание. Женщины остались, а Фестон пошел провожать Нима в здание аэровокзала. Возле контрольно-пропускного пункта они остановились, чтобы пожать друг другу руки.

— Благодарю за все, Фес.

— Я тоже. Удачи тебе на слушаниях завтра и в последующие дни. — Все еще сжимая руку Нима, Фес, казалось, смущался заговорить и наконец произнес: — Если тебя что-то удивило, мне хотелось бы сказать, что есть вещи, которые человек делает потому, что не может поступить иначе, а также потому, что это самое лучшее решение, продиктованное ограниченным выбором. И еще — есть приятели и есть настоящие друзья. Ты один из моих друзей, Ним, и всегда таковым останешься. Поэтому не будем терять друг друга.

Когда Ним направился к трапу самолета на посадку, он почувствовал, что глаза у него увлажнились. Через несколько минут, когда он уже удобно устроился в кресле пассажира первого класса, раздался приветливый голос стюардессы:

— Сэр, что будете пить после взлета?

— Шампанское, — объявил Ним с улыбкой. Ясное дело, решил он, только шампанское созвучно столь удачно проведенным выходным.

Глава 12

Молодой председательствующий член комиссии слегка ударил молоточком.

— Прежде чем приступить к опросу свидетеля, мне кажется, следует отметить его поведение два дня назад, когда благодаря его оперативным действиям и мужеству была спасена жизнь работника энергопредприятия в другом штате…

В зале заседаний раздались робкие аплодисменты.

— Благодарю, сэр, — проговорил с некоторым удивлением Ним.

До сегодняшнего утра он предполагал, что репортаж о трагедии на конвейере появится только в денверской печати. Поэтому был удивлен, когда узнал, что стал героем газетного материала телеграфного агентства «Ассошиэйтед пресс», опубликованного в сегодняшней «Кроникл Уэст». Это сообщение оказалось несвоевременным, ибо привлекло внимание к его посещению угольной электростанции. Нима разбирало любопытство: как оппозиция распорядится данной информацией.

Как и в предшествующие дни, когда проходили слушания, обшитый дубовыми панелями зал заполнили члены комиссии, юрисконсульты противостоящих сторон, ожидавшие своей очереди свидетели, заинтересованные группы, газетные репортеры, а также изрядное количество зрителей, состоявших главным образом из сторонников оппозиции. Все тот же председательствующий член комиссии сидел сбоку от пожилого судьи административного суда.

Среди присутствующих в зале Ним узнал Лауру Бо Кармайкл и Родерика Притчетта, представлявших клуб «Секвойя»; тучного Дейви Бердсонга, лидера организации «Энергия и свет для народа», в его неизменно потертых джинсах и рубашке с распахнутым воротом, а за столом для прессы — Нэнси Молино, нарядную и надменную. Ним уже поклялся говорить «правду, только правду и ничего, кроме правды». И вот настал момент, когда юрисконсульт компании, дородный О’Брайен, поднялся с места и, глядя на судью, дал сигнал свидетелю приступить к выступлению.