Амалия и Золотой век - Мастер Чэнь

— Телеграфируйте нам, если соберетесь в Америку, госпожа Линн.

21. Бог войны

Аромат любви, запах разгоряченных тел в этой стране — кокосовое масло, кокосовое мыло и так далее. Вот этот-то запах и долетал до меня за несколько ярдов от выстроившейся полукругом толпы. Да нет же, толпы, выстроенной мной, — поработали церемониймейстеры под командой совершенно замечательного персонажа, полковника Тедди Оливареса.

Все на месте, и прежде всего японская делегация во главе с консулом Кимурой. Да-да-да, все, кто надо, — здесь. А где же наш господин Ли? А, вон его седая, стриженная ежиком голова виднеется в полутьме, среди множества фигур. И что это? Конечно же, его окружает группа их трех или четырех японцев, как бы незаметно закрывших его со всех сторон. Здорово они там живут, в своей японской колонии в Дилао, где несколько человек отлично понимает, что происходит.

Над нами веет теплый ветерок, ночь пронизана огнями — и самые яркие там, где над толпой высится состоящая из электрических ламп арка компании «Мералко», она тут монополист, дает стране свет. И дальше — сельские бамбуковые арки, увитые лентами и цветами, под такими на фиестах движутся королевы красоты. И дикие маски и костюмы, перья, колпаки, длинные платья и юбки колоколом, драгоценности фальшивые и изредка настоящие. И звуки каких-то оркестров с дальнего конца поля, они перекрикивают один другого.

Вот он, знаменитый февральский маскарад, его второй день, а всего праздник будет длиться неделю. Ну а потом — пост, дальше — грандиозная Пасха, невыносимая жара и урожай манго (в жестяных ведрах вдоль дорог), потом дожди, но меня и большинства прочих героев этой истории тут уже не будет. Потому что кончится она, история, вот сейчас.

Толпа становится гуще, но гомон голосов перекрывают громкоговорители — это гремит, для разминки, бэнд великого Руди Вэлли, полтора десятка веселых парней в одинаковых белых костюмах. Такого тут не слышали никогда — целых два барабана, щедрая мощь басов, эффектная слаженность медных аккордов и все эти замечательные ребята, азартным хором чеканящие слова:

Life begins at Oxford CircleWhen the busy day is done…

Полукруг толпы начинает пританцовывать.

Руди не поет, он дирижирует кларнетом, посверкивая никелированными клапанами, его час еще впереди.

А сейчас мой час, но меня не видно, я стою рядом с Элистером за правым плечом полковника Оливареса и четко ощущаю своим длинным носом, что к фляжке с ромом он уже приложился.

Дьявол их знает, каких войск тут полковники в немыслимых количествах при полном отсутствии армии, но Тедди Оливарес — полковник полицейский, ветеран констебулярии, и он с большим удовольствием согласился принять от меня не вполне скромную сумму за дело, которое и сам бы оплатил с великим удовольствием: за охоту на крупного зверя.

Полковник Оливарес — с выпирающим из белого фрака животом, расчесанными на прямой пробор жесткими черными волосами — не в маскарадном костюме, он сегодня играет сам себя.

Над газоном Пуэрта Исабель на краю поля Уоллеса несется хрип — это Оливарес прокашливается прямо в микрофон, а ребята Руди смолкают.

— Маскарад! — провозглашает Оливарес, водружает на нос пенсне и сверяется с подготовленной мной бумагой. — Маскарад! И какая же удивительная у нас сегодня тут компания. Вот я вижу справа от себя странно знакомую маску и это черно-оранжевое домино… Здравствуйте, загадочная маска!

По толпе прокатывается счастливый смех. Вокруг стоящего в первом ряду худенького, но держащего голову очень высоко человека в маске — свита в самых диких костюмах, сам он машет Оливаресу рукой, и народ приветствует своего президента.

— Каждый здесь сегодня не тот, кем кажется, у нас тут масса сказочных персонажей, а есть такие, которых в наших краях и быть не может! — старательно кричит в микрофон Оливарес. — Вот этот человек без всякой маски — но вы же не поверите, что это сам Руди Вэлли прилетел по небу из Америки со своими ребятами, ведь правда?

Толпа беснуется минуты три, ее успокаивает только дружный квак тубы и саксофона. Я ищу глазами: Верт, где вы, в какой вы маске? Вас нет в моем сценарии. Вас вообще нигде уже нет.

— С неба к нам спустятся персонажи из прошлого! — выкрикивает Оливарес. — Из тех времен, когда Интрамурос был Манилой, Манила была Интрамуросом! Из времен галеонов и пиратов! Встречайте — прекрасная инфанта Филиппина и дон Эдуардо, наследник тех, кто открыл миру наши острова!

«Прожекторы», — говорю я себе сквозь зубы, и немедленно эти белые лучи высвечивают верхушку стены Интрамуроса над нашими головами, и еще — тщательно построенную вчера за один день лестницу на бамбуковых лесах. Со ступеньками, достаточно широкими, чтобы они вот так и шли, парой, бок о бок.

Эдди в ботфортах, со шпагой и в треуголке, в маске, закрывающей все лицо. И Лола, в широкой хрустящей юбке, в пене манильских кружев вокруг темной головы, маска на которой — крошечная, чуть отсвечивает фальшивыми бриллиантами.

Я поворачиваюсь назад — но Руди знает свое дело, его оркестр негромко чеканит гордый ритм, его кларнет поет грустно и уверенно. Нет, это никакое не «Если бы ты знала». Толпа ахает: она и представить не могла, что великая Deep Night — нежная, плавная, тихая — может быть еще и маршем… да нет, какой там марш, это же танго!

Вот тут, наконец, над газонами у Пуэрто Исабель возносится над толпой негромкий голос величайшего из великих, усиленный дюжиной громкоговорителей, и из-под масок текут слезы. И ему подпевают почти не слышным хором.

А с высоты спускается, спускается Лола — да нет же, ее узнают теперь все, это шествует Долорес де ла Роса, на ее голове маленькая королевская диадема, Эдди, держащий ее руку, озирается со сдержанной угрозой, и это уже не роль. Он знает, что сейчас она пройдет мимо черно-оранжевого домино, и тогда…

А голос Руди Вэлли дышит грустью — он поет: приди в мои объятия, моя дорогая, моя сладкая, моя единственная, скажи мне, что любишь только меня…

И Лолу с ее кавалером скрывает толпа тех, кто хочет прикоснуться к ее платью, кружевам, а человек в домино так и застыл, развернув узкие плечи и не сдвигаясь с места.

Она ведь может стать актрисой местного синема, подумала я. И еще она сможет — да теперь, фактически, сможет все. Это ее второй шанс. И дальше — сами, ребята, без меня.

— А еще, а еще! — надрывается Оливарес. — У нас такие гости из дальних стран! Такие гости! Леди Макларен и настоящий рыцарь Британской империи сэр Элистер Макларен!

Мы с Элистером, в масках, делаем шаг вперед из-за плеча полковника, машем ладошками. Как должен выглядеть рыцарь империи и его леди? Элистер в мундире сверкает орденами, у меня на голове покачивается фазанье перо, руки в перчатках держат шелковую сумочку… в общем, мы абсолютно британские, и страшно веселим этим публику. Сэр и леди — маски, сказочные персонажи. Почти как настоящие.

Японская команда старательно улыбается и всячески показывает, что она в восторге от местных забав, обычаев и особенностей. А-а, вот теперь я вижу Накамуру в… это что, маскарадный костюм? Перья на голове, плащ непонятно из чего — что он вообще изображает?

Все забыли, кто такой Накамура, как он спустился с неба на маленьком японском аэроплане? Сейчас вспомнят.

А вот, на приличном отдалении от него, исчезнувший надолго после покушения профессор Фукумото в виде Пьеро, с большими круглыми белыми пуговицами на животе… Все отлично. Еще одна маленькая деталь — и займемся ими.

А музыка Лолы смолкает. Но она еще будет звучать сегодня.

— Нас почтил сегодня своим присутствием бог войны! — выкрикивает полковник Оливарес, и я чувствую, что рома он не просто выпил, а выпил немало — для твердости руки, держащей бумажку.

Гремит большой барабан — раз, раз, раз, он не смолкает — и зажигается новый пучок прожекторов, лучи устремляются на ту же крепостную стену над нами.

Генерал Дуглас Макартур не надел маску — да и зачем она ему, его лицо и есть маска бога войны. Он просто стоит, заложив руки за спину, в них виднеется белеющий в лучах прожектора стек, наверное, тот самый, с которым он ходил в атаку на полях Великой войны. Он стоит, выставив вперед подбородок, возвышаясь над толпой, толпа приветственно ревет, но генерал не собирается спускаться — он лишь чуть приподнимает ладонь.

Полковник Оливарес снова прокашливается в микрофон. Большой барабан за его спиной продолжает ритмично звучать — но сейчас его утробный гул еле слышен.

— Маскарад! — снова восклицает Оливарес. — Маскарад — это когда не все так, как оно кажется! Посмотрите на этого уважаемого старого китайца, которого, как мы думали, зовут Ли. Но это же маска! Добро пожаловать, господин адмирал Идэ! Добро пожаловать! Это было неправильно — представиться чиновникам иммиграции Содружества чужим именем. Но, наверное, у вас были к тому причины, и, чтобы исправить эту ошибку, достаточно обратиться вот к этому домино в маске — и тогда все будет хорошо!