Иронические юморески - Николай Носов

В следующий раз прихожу в театр: уже нет не только занавеса, но и декораций никаких нет. Сцена еще, правда, есть, и актеры кое-какие имеются, но их непрерывно вертят на вращающемся кругу или заставляют ходить по наклонной плоскости. В результате на лицах актеров, вместо игры, вместо вживания в образ, — озабоченность, как бы не потерять равновесия во время вращения, как бы не поскользнуться на покатом полу. Один из актеров в конце концов все же поскользнулся и шлепнулся носом. Было смешно, хотя в этот день была не комедия, а так называемое «ни то ни се», то есть не драма, не трагедия, а просто пьеса в двух актах.

Когда я пошел в театр в следующий раз, то уже не только занавеса и декораций, но и самой сцены не было. То есть сцена была, или, вернее, было место, где сцена была, но актеров на ней не было, а были стулья для зрителей. Пришлось самому на сцене сидеть. Было и непривычно, и неуютно, и как-то неловко. И не смешно.

С тех пор в театр меня уже как-то не тянет. Сижу дома. О новых новациях узнаю только от знакомых по телефону и вообще питаюсь всякими слухами. Говорят, теперь уже и актеров в театре скоро не будет. Или актеры еще пока будут, но играть не будут. Говорят, некоторые театральные режиссеры будто бы уже свели количество актеров в некоторых пьесах до минимума, то есть до двух человек. Некоторые, хотя и оставили прежний состав актеров, но заставляют их не играть, не произносить слова с соответствующими интонациями, стараясь передать обуревающие их чувства, а бесстрастно цедить текст сквозь зубы, с неподвижным, словно маска, лицом (современный стиль), чтобы не отвлекать зрителя от режиссерской трактовки пьесы какими-то там переживаниями и психологизмом.

Впрочем, думаю, что это пока еще не везде и не надолго, а может быть, и неправда.

Стр. 184. …в области литературной критики наметилось отставание. Устаревшие сведения. На сегодняшний день в области критики наметилось не отставание, а, наоборот, догоняние. Напишет какой-нибудь автор статью, а редакция журнала, вместо того чтоб пустить в печать, отдаст ее какому-нибудь критику, чтоб тот как бы вдогонку написал возражение или опровержение, а тогда уже и печатает в одном номере и статью и антистатыо (может быть, даже и не одну). Так, в журнале «Вопросы литературы» № 7 за 1968 год напечатана статья поэта М. Исаковского о том, что в нашей поэзии дела обстоят не так чтоб уж очень блестяще, и тут же следом за ней статьи Б. Ручьева, А. Македонова и В. Гусева, спорящие с Исаковским и доказывающие, что дела в нашей поэзии в общем не так уж не блестящи. В № 9 этого же журнала точно таким же манером (или маневром) напечатана статья поэта Ст. Куняева, подвергающая солидной критике стихи Б. Окуджавы, и тут же солидная статья критика Г. Красухина, защищающего Б. Окуджаву от солидной Ст. Куняевской критики.

Можно ждать, что следующим этапом будет уже не догоняние критики, а обгоняние и перегоняние: то есть такая практика, когда сначала раскритикуют произведение какого-нибудь автора, а потом уже опубликуют это произведение в печати. В наш век космических скоростей и убыстрившихся темпов жизни и не такое может случиться.

Стр. 202. К сему с уважением и приветом Тамара… Это, пожалуй, одно из курьезнейших писем, которые автору довелось получить на своем веку. Бывает, конечно, что и наш брат писатель озадачит читателя, однако ж и читатель, как это хорошо видно на вышеприведенном примере, не остается у писателя в долгу.

Комментарии к комментариям

Подобно тому как могут быть комментарии к какому-нибудь произведению, можно написать комментарии и к самим комментариям. В общем-то это дело нехитрое, так как прокомментировать можно все на свете, было бы только желание, повод же всегда представится.

До настоящего времени комментаторы никогда не писали комментариев к своим собственным комментариям, поскольку никак не могли до этого додуматься. Но теперь, учтя положительный новаторский опыт автора данных комментариев, они могут заводить подобного рода разделы в комментируемых ими книгах и комментировать свои собственные комментарии, в полной уверенности, что им за это ничего не будет. При наличии нареканий они могут ссылаться на то, что подобный прецедент в литературоведческой практике уже был, и отсылать всех своих оппонентов к первоисточнику. В дальнейшем может даже установиться традиция писать комментарии к комментариям, но не будем, как говорится, забегать уж слишком вперед.

Читая комментарии к комментариям, читателю следует руководствоваться теми же правилами, что и при чтении обычных комментариев, то есть читать себе да и ни о чем больше не думать. Итак…

Стр. 215. Жан-Жак Руссо. Французский писатель-просветитель. О нем многое можно узнать в любой энциклопедии (в том числе детской), например о том, что он написал романы «Юлия, или Новая Элоиза» и «Эмиль, или О воспитании», а также множество пьес и трактатов. Мы же со своей стороны усиленно рекомендуем его произведение «Исповедь», из которого видно, как глубоко человек может быть счастлив, если свободен от зависти и стяжательства, и вместе с тем сколько несчастий может свалиться ему на голову в продолжение всей жизни, если он умен, талантлив и к тому же правдив. Еще Пушкин, как известно, восклицал горестно: «Черт меня дернул родиться в России с умом и талантом!» Читая «Исповедь» Руссо, убеждаешься, что и во Франции было не слаще. Подумать только! Книги его сжигали, отовсюду его гнали, приговаривали к аресту и всячески преследовали. Да и было, как говорится, за что, так как в своих трактатах «О происхождении и основаниях неравенства между людьми», «Общественный договор» и других сочинениях он осуждал собственность, деление общества на богатых и бедных и вообще старый социальный строй, призывая к созданию народного, гражданского государства, основанного на равенстве. Это тогда-то! В восемнадцатом веке!.. Оказывается, лозунг: «Свобода, равенство, братство», выдвинутый французскими революционерами, был взят из произведений Руссо. А мы об этом даже не знали! То есть знали, конечно, некоторые, но далеко не все.

Стр. 219. …на так называемом «круглом столе»… В данном случае выражение «круглый стол» — фигуральное и на языке газетных работников означает нечто вроде «летучки» (на которой, как известно, никто не летает), с той разницей, что «летучка» — это короткое совещание самих газетных работников, в то время как на «круглый стол» (или за «круглый стол») приглашают посторонних людей разных профессий. Там, на этом «круглом столе» (или за этим «круглым столом») приглашенным дают возможность высказываться, после чего публикуют их высказывания в таком округлении, что каждый участник «круглого стола» дает себе клятву никогда в жизни ни в каких «круглых столах» не участвовать. Клятвы эти, впрочем, не имеют никакого значения, так как на следующий «круглый стол» для последующего округления приглашают уже других округляемых.

Стр. 221. …не допускаю мысли, что подобного рода псевдоаттестаты могут быть когда-либо введены. Поговорим да и забудем! Очень хорошо по поводу этих разговоров сказал на состоявшемся недавно Всесоюзном съезде учителей министр просвещения СССР тов. М. А. Прокофьев. Он сказал:

«Сотни тысяч учителей работают без второгодников. Распространяя передовой педагогический опыт, уделяя большее внимание каждому ученику, повышая к нему требовательность, можно добиться успеха. Такой взгляд противоположен мнению отдельных лиц, считающих, что эту трудную педагогическую проблему можно решить, издав инструкцию, определяющую перевод из класса в класс независимо от знаний и стараний учеников».

Можно, вздохнув с облегчением, сказать: «Слава богу! Ничего из предложений этих „отдельных лиц“ не вышло. Теперь о них уже можно понемножечку забывать».

Однако не нужно забывать о том, что желание добиться издания инструкции, разрешающей перевод из класса в класс независимо от знаний учеников, было продиктовано стремлением узаконить существующую порочную практику, когда не особенно рачительные (и не особенно добросовестные, прибавим) учителя очковтирательски завышают отстающим ученикам оценки, переводя их из класса в класс без соответствующих знаний (процентомания). И в дальнейшем тем, кому не захочется добросовестно трудиться на ниве просвещения, сея (вернее, не сея) разумное, доброе, вечное, придется брать на свою душу грех, надувательски завышая оценки малосознательным ребятишкам, переводя их из класса в класс без знаний. Но это будет уже лежать на совести этих недобросовестных, и свалить свою вину на соответствующую инструкцию, узаконение или «право» они уже не смогут. Совесть все же не даст им спокойно спать, а нет-нет да и напомнит об их бессовестности. Да к тому ж еще и начальство спросит.