Побег из Вечности - Саша Южный

– Респектабельней. В таком-то деле?! – удивленно произнес я. – Они бы произвели гораздо больше впечатления, если бы пришли сюда в штанах с бурыми пятнами и портфелем, в котором брякали какие-нибудь железки.

Маховецкий усмехнулся:

– Ладно, подойдем к ним, а то они уже нервничают.

Когда сели за столик, я лучше рассмотрел этих типов. Вблизи они выглядели еще более неважно и старше, чем издалека: щуплые фигуры, сухие, в глубоких морщинах лица, неопределенного цвета волосы и невыразительные голоса, которыми они по очереди представились: Валерий и Сергей.

Их, наверное, можно было назвать несчастными людьми, если бы не характер работы. Позже я сказал об этом Маховецкому.

– А ты думаешь, что они счастливые? – хмыкнул он. – Они и есть несчастные. Выброшенные за борт люди. Эту работу они не выбирали. Им приказала Родина. Теперь ее нет.

Живодеры запросили двадцать тысяч евро. Десять за похищение и десять за процедуру допроса. Я согласился и передал все, что они попросили, кроме фотографии: адрес, цвет машины, ее марку и номер, а также описал внешность Аллигатора.

– Ладно, обойдемся без фотографии, – сказал один из мастеров.

– Только осторожнее, – предупредил я. – Этот тип непрост. Не зря Аллигатором зовут. Бывший начальник безопасности.

Мои собеседники лишь молча усмехнулись.

Квартира была без мебели. Ее сняли за два дня до операции и оснастили видеокамерами, направленными на стул, стоящий посреди комнаты. Все, что Аллигатор скажет, должно было попасть на пленку.

Шел второй час ночи. Пора бы, подумал я, и выглянул в окно. Внизу медленно засыпал город. Было ощущение, что он ворочается с бока на бок, томимый неясным предчувствием холодов. Стояла грань зимы и осени, та самая, про которую говорил Холст. Когда связь времени ослабевает и может произойти что угодно. Хорошо это или плохо, было неясно. Где он теперь? Может, тоже смотрит сейчас в окно, на что-то надеясь, или опять заглядывает в Вечность.

Во двор въехала машина. Она прочертила по нему светом фар, вырывая из темноты стволы деревьев и край забора. Из машины вышли трое. Их силуэты медленно поплыли к подъезду. Я отошел от окна. Через несколько минут раздался звук открываемой двери, и в прихожей загремели шаги. Затем в комнате показались Валерий и Сергей. Они вели Аллигатора, поддерживая его с боков, как два буксира, которые тянут по воде большое судно. Я посмотрел ему в глаза. Они были странные, словно ничего не видели. Наверное, ему что-то ввели. Затем Валерий и Сергей сняли со своего подопечного пальто, пиджак, рубашку и усадили на стул, после чего быстро привязали к ножкам стула его ноги, а руки завели назад и связали за спинкой. Они не пользовались скотчем или наручниками. Предпочитали добрую старую веревку. При этом оба не сделали ни одного лишнего движения, действовали быстро и слаженно. Рука у этих ребят была набита. Аллигатор практически не сопротивлялся. Потом Валерий сделал ему укол в вену.

– Надо немного подождать, – сказал он, отходя в сторону. – Пока он мало что чувствует. К тому же абсент.

Мы стояли и смотрели на Аллигатора. Прошло несколько минут. Наконец он начал приходить в себя, в его глазах появилось осмысленное выражение.

Сергей кивнул:

– Можно приступать.

– Мне надо знать, кто заказал убийство семьи Холстовых в Париже, – начал я.

Аллигатор долго смотрел на меня и, кажется, не узнал.

– Ты кто? – спросил он.

– Я тот, кто лишь мигнет глазом, и эти люди вытянут из тебя истину вместе с твоими кишками. Этого достаточно?

– Вполне, – сказал Аллигатор. – Я ничего не скажу.

Я посмотрел на мастеров.

Они содрали с Аллигатора майку, забили ее ему в рот и приступили к делу. Я отвернулся к окну. Было слышно, как натужно замычал Аллигатор. Это мычание то усиливалось, то ослабевало. Я подумал, что, если бы не кляп, он орал бы так, что тряслись стекла.

Они раскололи его за пару минут. Действительно мастера, подумал я, глядя на тяжело дышащего, обмякшего Аллигатора. Его лицо было покрыто крупными каплями пота. Передо мной сидела уже не личность, а кусок желе.

– Борецкий, Романов и Капман, – произнес он на едином дыхании, едва Валерий вынул у него изо рта кляп. – Холстов был не согласен с их политикой ведения бизнеса. И он быстро набирал силу и влияние среди остальных акционеров. К тому же его пакет акций сам по себе был достаточно велик, чтобы диктовать условия. И стоило ему объединиться с несколькими другими крупными держателями акций, как Борецкий, Романов и Капман моментально утратили бы свое влияние. К тому все и шло.

– Кто организовывал убийство? – спросил я.

Аллигатор замялся.

Я посмотрел на мастеров. Они даже не успели шагнуть к стулу, лишь качнулись в его сторону, как Аллигатор быстро произнес:

– Я!

– И никто не заподозрил в убийстве корпорацию? Ведь убить Холстовых было на руку только вам. Вы единственные подозреваемые.

– Для этого мы и использовали младшего Холстова, чтобы отвести глаза следствию. Кроме того, мы сумели договориться с его адвокатом. Но самое главное, у нас было алиби.

– Какое же?

– Марина Холстова. Алиби состоит в том, что она до сих пор жива. То есть существует наследник пакета акций, и мы его не трогаем. Если смотреть со стороны, какая заинтересованность у корпорации в смерти всей семьи Холстовых? Только в овладении оставшимися бесхозными акциями. А для этого нужно убить и девчонку. А ее никто не трогает. Значит, Холстовых убили по какому-то другому поводу, не относящемуся к корпорации.

– Действительно, какой же тогда во всем этом смысл? – спросил я.

– Смысл в том, что Роман Борецкий состоит в фиктивном браке с Мариной Холстовой. Так что все акции находились как бы в семье. До некоторого времени.

– А что случилось?

– Мальчик нашалил во Франции. Ему удалось скрыться с места преступления на угнанной машине. Стерев свои отпечатки, этот идиот оставил в машине водительские права, словно визитную карточку. Говорил, случайно выпали, наверное, когда доставал сигареты. Вдобавок его кто-то видел и описал полиции приметы. На тот момент мы не знали всех подробностей. Нам удалось вывезти парня из страны. Позже по дипломатическим каналам выяснилось, что французская полиция знает имя преступника и собирается потребовать его возврата. Назревал скандал. Все-таки трупы – это не грабеж супермаркета. Нам удалось сделать подмену. Мы успели отправить им на растерзание другого человека еще до появления петиции. Так что мнимый Борецкий отбывал пожизненное во Франции, а настоящий трудился на его месте. Сначала под чужим именем, а когда все улеглось, под своим. И все шло гладко до недавних пор, пока мнимый каким-то чудом не сбежал и не сообщил координаты настоящего Борецкого. И у парня оказался новый кабинет, но теперь уже во Франции и с решетками. А кроме того, случился большой скандал. Французы не дураки, поняли, что в первый раз им подсунули фиктивного Борецкого. Скандал набирал обороты и вряд ли удалось бы его замять. Но в это время в тюрьме от разрыва сердца умер Роман Борецкий. Мальчишка был испорчен до мозга костей. Уже с тринадцати лет увлекался наркотиками. Так что здоровье было подорванным. Есть версия, что в его смерти повинен сокамерник. Дикое совпадение – Борецкий и Холстов оказались в одной камере. У Холстова уже был подобный прецедент – несколько лет назад, так же от разрыва сердца, умер другой его сокамерник. Как бы то ни было, скандал утих.

Я отошел от Аллигатора и присел на подоконник. Услышанное надо было осмыслить. Такого оборота дела я никак не ожидал. Холст отомстил за меня и отчасти за свою семью. Он сделал это тонко и опять не взял труп на себя. Возможно, потому, что еще надеется. На меня. Больше не на кого. Его могут подозревать в убийстве Борецкого сколько угодно. Есть версия! Я усмехнулся. Хоть сто версий. Если представить суду доказательства в невиновности Холста по делу гибели его семьи, то эта версия никак не повлияет на следствие.

Кажется, я узнал все, что требовалось. Узнал и зафиксировал. Это серьезное доказательство, и виновникам не отвертеться. Пора было свертываться. Я собрался сказать спецам, что на этом все, но в голову вдруг пришла мысль узнать подробней о Марине Холстовой. Не считая меня, это был единственный человек на свете, заинтересованный в оправдании и освобождении Холста. Но похоже, у нее тоже не все в порядке.

Я подошел к Аллигатору:

– А что Марина Холстова?

– Ее собираются убрать, поскольку история с убийством Холстовых уже слегка покрылась пылью, – произнес Аллигатор. – Девочка давно стала взрослой и самостоятельной и может доставить неприятностей. Она всегда была с характером. Отказалась выходить за Романа натурально. Только фиктивный брак. Хотя парень был вовсе не прочь заполучить ее в качестве настоящей жены. Ее смерть будет выглядеть как несчастный случай. Девчонке и так долго везло. Сначала когда убили ее семью. В тот день она уехала из дома примерно за три часа до ужина и за два часа до убийства. Не знаю, что заставило ее это сделать. Ужин для семьи был тем моментом, когда все собирались вместе. Вероятно, поссорилась с родными. В тот же день она улетела в Россию и целых полтора месяца находилась в неведении относительно гибели семьи. Потом ей повезло в Москве. Она, ничего не подозревая, разъезжала по городу на «Мазде-Кабуре»…