В горячих сердцах сохраняя (сборник. Рассказы и стихотворения) - Фидель Кастро

— Тот, кто звонил, конечно, не назвал себя?

— Вы правы. Он отказался это сделать.

— Мужчина или женщина?

— Мужчина.

Старик помолчал немного, затем сказал:

— Хорошо, спасибо.

Попросив разрешения, сотрудник удалился.

— Конверт на твое имя, ты и вскрывай, — обратился Старик к капитану.

Рамос вскрыл конверт и стал вслух читать письмо:

— «Капитан Рамос! Вам пишет человек, у которого есть для вас немало интересного. По понятным причинам я не могу поговорить с вами лично. Хотел воспользоваться телефоном, но потом передумал и решил вам написать. В настоящий момент рядом со мной находится человек, очень уважаемый вами… и нами. Внешне он слегка подурнел: нам необходимо было поговорить с ним, а он немного упрямился. И у нас не оставалось другого выхода, кроме как укротить его темперамент.

После ряда «заходов» и благодаря детектору лжи нам удалось установить личность этого человека. Нет, капитан, нет, не торопитесь. Пока я не скажу, о ком идет речь. Сообщу только то, что он рассказал нам по доброй воле. Это тот самый человек, который информировал вас об отъезде Умного. Он же предупредил о его прибытии в понедельник. А кроме того, он придумал хитрый способ передачи информации. «Терёшка», «Петушок» — это яркие примеры изворотливости его ума…»

Рамос перевернул лист, но на обороте ничего не было. Он заглянул внутрь конверта и достал… фотографию Хасинто. Передав все это майору, глубоко задумался.

Взглянув на фотографию, Старик обомлел. Потом встал и молча подошел к окну. Ничего не видящим взглядом он смотрел в окно и думал о письме. Вернувшись на свое место, обронил только:

— Сволочи…

Рамос поднял голову и нахмурил брови:

— Письмо подтверждает наши предположения. Их больше пяти. Информация достоверная, но неполная. Ее источник — передатчик, установленный Роберто. Хасинто, вне всякого сомнения, схвачен. Безусловно, его пытали. Фотография достаточно красноречива. — Помолчав несколько секунд, он продолжал: — Что бы они ни написали, я уверен: Хасинто не заговорил и не заговорит. В этом я ни капельки не сомневаюсь. Письмо лишний раз демонстрирует тщеславие, высокомерие и цинизм его авторов… Старик мельком взглянул на Рамоса и кивнул:

— Я полностью с тобой согласен, но здесь не все ясно.

Рамос вопросительно посмотрел на него.

— Во—первых, почему нам послали письмо. Во—вторых, оно как—то странно заканчивается. Впечатление такое, будто мысль оборвана…

Рамос взял письмо и прочитал его еще раз.

— Да, — подтвердил он, — все сказанное вами верно.

Старик пригладил волосы руками:

— Я думаю… надо как—то вытащить Хасинто оттуда.

Рамос остолбенел и смог лишь выдавить из себя:

— Как?!

— Все зависит от времени. Самое мое большое желание, чтобы поскорее кончилась эта ночь. У меня есть план… Если Хасинто не убьют, через трое суток мы попытаемся его вызволить.

Рамос недоверчиво посмотрел на Старика:

— Не понимаю, каким образом…

Старик не дал ему докончить фразу:

— Ты забыл о Р–15?

— Нет, не забыл. Но Р–15 здесь, а Хасинто там.

— Р–15 действительно здесь. Но кто ему помешает оказаться через несколько дней там?

— Значит, Р–15 будет выручать Хасинто?

— Да, — коротко ответил Старик.

— А если Р–15 удастся спасти Хасинто…

— Рамос, — прервал его Старик, если Хасинто будет жив ко времени появления Р–15, то весьма вероятно, что они увидятся. Остальное будет зависеть от ловкости Р–15. Если все пойдет хорошо, он спасет Хасинто и займет его место там.

Рамос долго молчал:

— Это трудно… очень трудно…

— Да, это очень трудно, но возможно, — возразил Старик.

На несколько минут снова воцарилось молчание. Потом майор щелкнул пальцами и, посмотрев на Рамоса, описал дугу в воздухе указательным пальцем левой руки:

— Давай готовить сообщение для печати и радио о задержании Роберто. Только не надо упоминать о том, что он убит. Так мы поможем Х–23. Пусть думают, что это ответ на их письмо. Бери бумагу и карандаш. Начнем так…

Д–45 оставил машину на стоянке возле заправочной станции и отправился домой пешком. Шел он медленно, напевая песенку. Поднявшись по крутой горке, задержался на несколько секунд, вытирая платком лоб. Он думал о том, что еще предстояло сделать: «В Сороа все прошло гладко. У Майка не было неприятностей, у Роберто тоже. Пабло и Монтес знают, как действовать дальше. Сейчас надо позвонить Юйе и сказать, чтобы она поступала как договорились. Все готово…»

Добравшись до перекрестка и посмотрев по сторонам, Д–45 пересек улицу. Впереди еще один квартал. «Надо передать Манолину инструкции и объяснить ему, какие задачи встают перед ним как перед новым руководителем группы. Потом нужно будет встретиться с Баринго и передать адрес Юйи, чтобы он забрал радиоаппаратуру. Кроме того, я должен познакомить Манолина с двумя «почтовыми ящиками» — Реглой и Эстер. Ну а потом надо ждать, когда за нами приедут…»

Он подошел к подъезду и осмотрелся. Не заметив ничего подозрительного, поднялся по лестнице. Через пятнадцать минут он вышел с черным кожаным чемоданом в левой руке и быстрым шагом направился к стоянке.

Из брезентовой палатки, поставленной посередине улицы и огороженной металлическими барьерами с надписью: «Городская водопроводная служба», два сотрудника госбезопасности наблюдали за Мозгом.

— Внимание! — тихо сказал один из них своему товарищу. — Он выходит.

Тот отложил в сторону фотокамеру и взял в руки радиотелефон:

— ПК вызывает «Контроль». Прием.

— Говорит «Контроль». Докладывайте, — прозвучал металлический голос в аппарате.

— Объект номер один только что вышел из дома. Несет черный чемодан. Направляется к автостоянке. Прием…

— Хорошо. Будьте на связи.

— Хорошо. Будьте на связи, — сказал Ферра и отошел от рации.

Агилар тем временем изучал светящийся план города.

— До этого места, — указал он точку на плане, — ему надо пройти через пункты три, четыре и пять. Посмотрим, в какую сторону он направится. Если сюда, — провел он рукой по плану, — то его увидят в пунктах шесть, семь, восемь, десять и тринадцать…

— Знаешь, что меня беспокоит? — спросил Ферра.

— Что?

— А то, что молчит Р–15.

— Может, у него возникли какие—нибудь затруднения. А может, ждет подходящего момента.

— Капитан, — прервал его дежурный офицер, — вас вызывает «Леопард–9».

— «Контроль», говорит «Леопард–9». Прием.

— «Леопард–9», говорит «Контроль». Докладывайте. Прием.

— Объект номер один только что проехал в черном «форде».

— Следуйте за ним, — прозвучало приказание Ферра в радиотелефоне машины.

Луис положил радиотелефон под приборную доску. Минуту спустя его желтый грузовик с эмблемой «Трест молочной промышленности» мчался по 26–й улице вслед за машиной Мозга. Довольно трудно было предположить, что вместо молочных продуктов он вез троих сотрудников госбезопасности.

Черный «форд» ехал по проспекту Пуэнтес—Грандес. Д–45 наблюдал за обстановкой через зеркало заднего вида. В его поле зрения находились три легковые автомашины и молоковоз. Он мягко добавил газ и преодолел крутой подъем. Далее его машина проследовала по 51–й улице и остановилась у заправочной станции напротив спортивного клуба имени Хесуса Менендеса.

Молоковоз свернул с проспекта на 94–ю улицу, проехал метров двадцать и остановился. Луис взял радиотелефон:

— «Контроль», говорит «Леопард–9». Прием.

— «Леопард–9», говорит «Контроль». Докладывайте. Прием.

— Объект номер один вышел из черного «форда». Машина остановилась у заправочной станции на углу 51–й и 94–й улиц. По пути принимал меры предосторожности. Прием.

— Что он делает сейчас? Прием.

— Переходит улицу. Направляется к телефону—автомату. Прием.

— Оставьте груз для другого транспорта. Сами уезжайте. Это все. Прием.

— Есть!

Луис положил радиотелефон и трижды стукнул по кузову грузовика. Из него выпрыгнули трое.

— В чем дело? — спросил один из них.

— Я уезжаю, а вы ждите здесь. Он сейчас разговаривает по телефону.

Несколько минут спустя грузовик уехал. Один из оставшихся сделал знак, и все разошлись в разных направлениях: один сел на скамейку напротив мастерской по ремонту надувных матрасов, другой вошел в продуктовую лавку, третий остался около автобусной остановки. Все трое наблюдали за говорившим по телефону. Закончив разговор, Д–45 вернулся к машине, завел мотор и поехал по 41–й улице.

Сотрудник, сидевший на скамейке, встал и пошел к телефону. Он сделал вид, будто звонит, а сам внимательно осмотрел аппарат. «Нет. Здесь ничего не оставлено», — констатировал он.