Не разбивай мое сердце, босс! - Лена Голд

Опустошение. Это чувство ужасное.

Тут не нужна философия. Оно чувствуется во всем, и это неприятно.

Прошло несколько дней с момента разговора со Стасом, а внутренняя тревога и хаос уже расположились на диване и принялись хозяйничать, как верные соседи.

Я, едва открыв один глаз, смотрю на вызов и стону, падая на подушку. Придав голосу здоровую интонацию, прочистив горло, отвечаю:

— Привет, мамуль, — привстаю на локте, зажав телефон между плечом и ухом.

— Здравствуй, дочь, — слышу протяжный вздох. — Ну и где твое обещанное «я перезвоню»?

Меня накрывает стыд. Я помнила о том, что обещала, но, по правде говоря, проспала эти два дня и вставала с кровати лишь для того, чтобы поесть, помыться, сходить в больницу на осмотр и сдачу анализов по беременности, встать на учет в женской консультации. Мой бедный палец до сих пор пульсирует от воспоминаний.

— Ну, ма-а, я как раз…

— Лучше скажи мне правду, — ее голос переходит с более спокойного на встревоженный, чем перебивает попытку солгать.

— Мам, может, мы с тобой не по телефону об этом, м?

Не представляю, как расскажу ей все. А по телефону и не планирую. Моя семья скоро все может узнать о случившемся из новостей или… Да неважно. Я не привыкла им лгать, а они искренне за меня переживают. С моей стороны неправильно оставлять вопросы без ответов. А за последние недели их было предостаточно.

— Я рада, что ты сама это понимаешь. Приезжай к нам. Я, собственно, за этим и позвонила.

— Конечно, только соберусь и… В общем, соберусь и сразу к вам.

— Соберешься? Ты не на работе?

— Мам, мы скоро все обсудим, хорошо? — новый вздох.

Прощаемся с ней, и я еще десять минут лежу, пытаясь придумать слова, которые не будут звучать слишком прямолинейно, как если бы я сказала: «Я была в плену у психов… И, кстати, немного беременна, быть может, буду матерью-одиночкой, родив ребенка вне брака».

Жуть. Маму хватит удар, как и папу.

Поднимаюсь и, потянувшись всем телом, улыбаюсь своему отражению. Каждое утро я ищу в себе изменения. Пытаюсь понять, какими они будут на моем теле, и это становится забавным ритуалом. Потом я хочу делать фото и в конце запилить видео.

Бреду в ванную и чищу зубы. Токсикоз меня не мучает, но тошнота бывает очень неприятной и довольно частой.

Умыв лицо, я разгибаюсь и, смотря в зеркало, наношу на кожу крем, потом тональник, потому что щека сияет, как фонарь, когда в голове звучит голос Стаса.

«Я не думал, что ты простишь меня сразу, но хочу хотя бы шанс».

Могу ли я дать этот шанс?

Мне нужна уверенность в том, что завтра или через несколько лет буду важной составляющей, а не списанной в утиль, если он вдруг окажется перед выбором. Я не хочу быть неважным элементом его жизни.

Он говорит о семье, но мне кажется, совершенно не понимает, какой она должна быть. И я его в этом абсолютно не виню.

Нет единого рецепта. Мы все строим ее по своему видению, опираясь на семьи наших родителей и воспитание.

Грань его искренности теперь размылась, и я боюсь, что прогляжу в итоге, когда останусь медленно стоять на обочине его жизни вместе с ребенком.

Иногда мне кажется, что я слишком сурова к нему, но, положа руку на живот, понимаю, что имею право на выбор и недолгие размышления.

Он мне их дал. Ждет. Но, боже, его взгляд…

Он разорвал мою душу, когда взглянул на меня уходя. А после, сорвавшись, прижал к себе, вложив в объятия нежность и силу, обещание и тоску.

Наши щеки соприкасались. Мы были в шаге от поцелуя, если бы просто повернули головы друг к другу. Но он лишь мягко прикоснулся своими губами к щеке и ушел, шепнув: «Я вернусь, милая, за вами».

Очнувшись от воспоминаний, я ощущаю влагу на щеках.

Стас стал моей настоящей первой любовью. Мои прошлые отношения были дольше, но тех чувств, которые сейчас меня терзают, я не испытывала. Все было мило, ровно и не более. С Авериным все иначе. По-настоящему.

Собравшись в дорогу, я сажусь в маршрутку и еду к маме. Застреваю в пробках, добираюсь за полтора часа, что на самом деле настоящий успех. Потому что я думала, что до вечера еле доеду до дома родителей. В обеденное время город стоит на месте, и это каждый раз убивает.

Аня еще в школе, у нее остается последний урок. Поэтому я знаю, что мы с мамой сейчас будем одни.

Подходя к родительскому дому, я покупаю помело. Странная особенность моей беременности — я полюбила этот цитрус до безумия. Войдя внутрь, застаю маму, как обычно, на кухне.

— А я с тортиком, — показываю ей купленный медовик.

— Лиса, — хмыкает мама, пригрозив пальцем. И забрает сладость.

— Это подарок. Что у нас на обед?

— Супчик и вкусный гуляш с гречкой.

— М-м-м, и это ты меня лисой назвала?

Когда она оборачивается ко мне, поставив торт в холодильник, мы наконец обнимаемся.