Не разбивай мое сердце, босс! - Лена Голд

— Сначала я отказался и был уверен, что отец поймет абсурдность его идеи. Но он сказал, что потопит наше с парнями дело, — Стас поднимает свои глаза и заглядывает в мои. — Разве мог я лишить их всего?

Не знаю, ждет ли он ответа на свой вопрос. Тут я учитываю свои интересы и чувства и в любом случае буду стоять за себя. Но если поразмыслить, он в чем-то прав. Однако вся боль досталась именно мне.

— Я не мог, Ир. На кону было либо счастье, либо дело всей жизни моих друзей. Если бы оно было только мое, другой вопрос — я бы отдал все и плюнул ему в лицо, но не в данной ситуации. Это эгоистично по отношению к тебе, но…

Он встает на ноги и подходит к окну, сунув руки в карманы.

— Этот ребенок не мой. Он вообще от Калужского. Марина знала, что отец прикончит их обоих, узнав о связи, а тем более о продолжении рода его врага с собственной дочерью. Я обещал ему в обмен на информацию о тебе, что помогу им сбежать из города. Но Марину держат в ментовке и не отпускают по моему запросу. Если бы не он, я не знаю, как нашел бы тебя. В их планы входило многое из того, что озвучивать не хочется.

От его слов по телу бежит озноб, и я всхлипываю неосознанно.

Стас резко оборачивается и смотрит на меня обеспокоенно.

— Все в порядке, продолжай.

— Я не хочу им помогать. Если бы Калужский не заговорил, то… Черт, меня просто раздирает от злости.

— Не нужно, — подаю голос, взяв себя в руки. — Она безумна, но, Стас, ты не такой. Девушка беременна, и в принципе ничего из этого уже не имеет значения. Ты спас меня. Пора ставить точку.

Он склоняет голову и кивает, соглашаясь со мной.

— Ир, я могу много говорить о том, как сожалею, и просить прощения. В принципе, это и без моих слов ясно — как мне хреново. Я хочу, чтобы ты знала: мне правда жаль. Меня гложет вина, и она… Я же знаю, что виноват. Если бы не я, ты бы жила себе спокойно, — хочу остановить, ведь он не может влиять на мысли и поступки людей, но Стас опережает жестом, прося помолчать. — Ты позволила мне сказать и все объяснить, поэтому прошу, еще немного, — улыбается, прочистив горло. — Есть еще кое-что, о чем я не мог промолчать. Наш ребенок.

Мое дыхание резко замедляется почти до головокружения.

— Ирин, родная, я очень хочу этого ребенка. Я, быть может, не смогу правильно показать, насколько счастлив, но поверь, это действительно так и есть. Между нами больше никаких преград. Мама тебя обожает, хотя я до сих пор не имею понятия, как она умудрилась во всем разобраться так быстро. Отец больше ни слова не скажет. Фирма только моя и ребят, остальное меня не интересует. По всем фронтам все идеально. И… Я люблю тебя, Ириш. Мы все сделаем правильно, как и должно было быть. Все, что пожелаешь. Свадьбу, большой дом, теплые вечера. Ты нужна мне, Ир. Я хочу с тобой семью.

Он продолжает свою речь, но все, что я знаю на этот момент — не могу. Просто не могу взять и все забыть. Как бы ни хотела, между нами всегда будут сотни «но» и разных воспоминаний. Много боли.

— Ир? — Аверин подходит ко мне и садится на корточки.

Я закрываю лицо и стираю слезы ладонями.

— Прошу, не плачь… Ир… Все хорошо. Слышишь? Я понимаю…

Но стучащее внутри меня сердце и масса сожалений не сотрут память и не залечат те дыры в груди, которые остаются со мной.

— Нет, Стас… Ты не понимаешь, в этом все дело. Я не могу… Это слишком больно. Слишком глубоко ты ранил меня. Я не готова, прости… Я не готова забыть все. Не готова простить тебя.