Пятое время года - Ксения Михайловна Велембовская

минуту отлучилась из спальни, чтобы выключить свистящий на кухне чайник, а на двуспальной кровати не осталось ничего, кроме полосатого матраса.

— Илюшенька, зачем ты бросил одеяло и подушки на пол? Так делать нельзя!

Румяный Илюшка, со слипшимися кудряшками на лбу, еще разок подпрыгнул на матрасе, будто гимнаст на батуте, и обиженно надул губы:

— А Роза мне разрешает кидаться подушками! А тебя я не люблю! Вот!

— Ты что, подлец, сказал бабушке? Сейчас ты у меня получишь! — Женя оторвалась от телефона и, влетев в спальню, отвесила подзатыльник заранее завопившему Илюшке.

На его дикий вой примчался сердитый болельщик проигрывающего «Спартака».

— Что вы тут орете? Дайте хоть матч спокойно досмотреть!.. Илюшк, пойдем со мной смотреть футбол?

— Не хочу футбол, хочу к Розе! А-а-а! А-а-а! А-а-а!

— Нин, ну придумай чего-нибудь! Успокой его в конце концов!

Специально для такого случая в буфете припрятан пакет с «мишками», но сегодня конфеты не понадобились: в дверях возник зевающий Борис. Не дали бедному вздремнуть после обеда!

— Ну-ка, Илюха, иди ко мне!

Вой прекратился, будто Илюшку выключили. Обхватив Бориса за шею, он крепко-крепко прижался к своему любимому папе — притворился, что страшно боится злющих бабушку и дедушку. Борис унес «вождя краснокожих» в угловую комнату, и спустя несколько минут в столовую, потупив темные глазки с пушистыми, девичьими, ресницами, вошел пай-мальчик:

— Я больше так не буду.

За окнами еще не стемнело, а Леня уже начал поглядывать на часы: когда же они отправятся домой? Раздраженный, усталый, он еле сдерживался, чтобы не высказаться по поводу воспитания детей.

Молодежь ушла в половине одиннадцатого. Голова кружилась, покалывало в левом боку… Добраться бы до постели! Добралась, рухнула, однако уснуть не смогла — опять одолели горькие мысли: почему так нескладно все получается? Каждый раз ждешь мальчика, готовишь ему подарки, думаешь, во что поиграть с ним, о чем поговорить, что почитать, а он тут же ломает подаренную машинку, топчет медвежонка, рвет книжки. Ему не интересны ни бабушкины игры, ни ее рассказы, ни сама бабушка. Илюша корчит ей рожицы, не слушается, делает все как будто назло и, слопав все конфеты и набегавшись, начинает ныть: когда мы поедем к Розе?.. Одним словом, ведет себя как избалованный, капризный мальчик, который пришел в гости не к бабушке с дедушкой, а к совершенно посторонним людям. И это так обидно! Ведь он единственный внук. У Инуси, к великому сожалению, детей все еще нет.

Душа болела и за Женю: чувствовалось, что ей очень не хочется возвращаться в свой «скворечник» и она ищет любой предлог, чтобы подольше задержаться в родном доме. Женька гордая, она никогда не жалуется на жизнь, все-то у нее тип-топ, но какой может быть тип-топ в тесной однокомнатной квартирке, где все сидят друг у друга на голове? Только как ей помочь? С квартирным вопросом к Лене лучше не подступаться. Его нелюбовь к Борису столь велика, что он тут же свирепеет:

— Вот помру, тогда делайте, что хотите, а пока жив, ничего я вам менять не дам, поняла? Разбазарить-то все легко! А мало, как жизнь повернется! Вдруг Инкиного красавчика уведет какая-нибудь баба и она приедет обратно? Или Женька расплюется со своим «журналистом» и вместе с Илюшкой заявится к нам? Короче говоря, у девчонок должен быть надежный тыл. Да и нам с тобой не грех на старости лет пожить в хороших условиях. А если вашему жирафу жилплощади не хватает, пусть ж… поднимет и зарабатывает на кооператив. Ради такого дела можно и на Москве-Товарной вагоны поразгружать. Небось, не развалится!

2

Невиданно теплое осеннее солнце било в окна, искрилось в хрустальной вазе с последними подмосковными георгинами — пестрыми, нарядными, прыгало «зайчиками» по стенам, отражаясь от начищенных ножей и вилок, которые раскладывала Женечка.

— Жек, ты что-то мало поставила приборов. Нас же восемь: Балашовы, Левитесы и нас самих, с Борей, четверо.

— Разве он придет?

— А разве нет? Я пригласила его, и он обещал.

— Ну, значит, придет…

Первый тост, за здоровье именинника, Алексея Ивановича, произносил Лева. Говорил красиво, стихами, как на своем творческом вечере. Стул рядом с Женей пустовал, и Леня дважды поинтересовался недовольным шепотом:

— И где же наш дорогой зятек?

Зятек приятно удивил — опоздал всего на час.

— Поздравляю… Всем — физкультпривет! — Подхватив одной рукой пирожок, другой — стул, Борис переставил его поближе к своей «любимой» собеседнице. — Привет, Лия Абрамовна! Какие новости у вас в райкоме насчет коммунизма? Вроде обещали к восьмидесятому году, и что же? Народ заждался!

— Я вам, Боря, много раз говорила и повторяю снова: надо заниматься созидательным трудом, а не ждать.

К счастью, сегодня Лийка была не склонна вступать с Борисом в ожесточенную полемику по вопросам внутренней и внешней политики — повернувшись к нему спиной, она подняла бокал с капелькой шампанского:

— Товарищи, друзья! Предлагаю выпить за здоровье Нины Александровны. Я много лет знаю Нину. Дольше, чем любой из присутствующих. И горжусь этим. Нина — наш с Левой самый верный, преданный друг. За нашу Ниночку, которую мы все так любим!

Неожиданное признание после стольких лет знакомства тронуло до слез. В глазах у седой дюймовочки Лийки, невиданный случай, тоже блеснули слезы.

— Спасибо, моя милая! И я горжусь, что у меня такие замечательные друзья.

— Мамулечка, за тебя! — Женечка подскочила, расцеловала в обе щеки: — У-у-у, ты наша красавица!

— Нинуля, рыбка моя, ура!

Невозможно импозантный и галантный, Лева обошел вокруг стола и, склонившись к руке, шутливо потерся бородой:

— Учти, они все тебя просто любят, а я в тебя влюбленный!

Признания в любви на старости лет очень позабавили Бориса — с его лица долго не сходила ироническая усмешка. Вообще, он посматривал на всех с видом молодого интеллектуала, очутившегося в компании смешных престарелых обывателей… Откуда такое гигантское самомнение? Кто он, собственно, такой? Всего-навсего третьеразрядный журналист. В то время как Леня — профессор, Лева — знаменитый поэт, а Балашов и подавно, — член-корресспондент Академии наук.

Встретившись глазами, Балашов улыбнулся и подлил в бокал минералочки, видимо, собираясь произнести тост. Когда-то выглядевший почти что Галкиным отцом, теперь он внешне сравнялся с ней годами. Вот что значит здоровый образ жизни! В отличие от Галки, любительницы поспать, «пожрать» и выпить водочки в хорошей компании, Владимир Дмитриевич бегал ранним утречком по Нескучному саду и по-прежнему всем напиткам предпочитал боржоми.

— Друзья мои! Сегодня было сказано много хороших слов об Алексее Ивановиче. Весьма справедливых. Но я, Лень, хочу выпить за твой позор. Причем двойной.