Целители. Тени прошлого. Академия магии Дормера 1. - Наталья Машкова

середине ночи. В том числе и от снотворного... Ильга дремала к этому времени от усталости и перерасхода. Прямо так, лёжа на больном. Тем более, что он всё ещё забирал, а она отдавала.

Она, когда почувствовала мужские руки на своей талии, испугалась. Решила, что снова ей снится кошмар о временах тех её "контрактов". Затрепыхалась, проснулась и поняла, что это не сон... Одна рука Варнера всё ещё придерживала её за талию. Другой рукой он подхватил её под затылок и притянул к своему лицу. Безошибочно нашёл её губы. Поцеловал.

Всё это с закрытыми глазами. Понимал ли он, с кем имеет дело? Хотел ли он именно Ильгу или ему снилось что-то?.. Девушка не знала. Но знала то, что не сможет отказать себе в этой ночи. Ни за что! А там хоть потоп!.. Зажмурилась только и сильно-сильно пожелала, чтобы зелье Нел сработало и он не запомнил ничего.

Почему?.. А потому, что ей не нужна была милостыня. И терзания. Она хотела, чтобы он выбрал её свободно. Навязываться она не будет никогда. А он точно посчитает себя обязанным, после того, как они окажутся в одной кровати.

***

Ильга была с тремя мужчинами. Считала себя опытной. Знала множество эвфемизмов, которые обозначают близость и то, что происходит в постели. Но никогда не испытывала подобного.

Не представляла, что так вообще может быть. Что все эти поцелуи и телодвижения, которые она едва выносила раньше, могут быть так прекрасны и исполнены такого глубочайшего смысла. Словно сами сердца их соприкасаются и сливаются вместе. Могут трогать настолько, что это вышибало слезы из глаз.

Он любил её. Авис. Помнил он или нет, но он любил её. Всем своим существом. Магией, руками, губами, всем своим телом. И сердцем, которое неистово и гулко билось у него в груди.

Ильга расцветала от его любви. Забывались и уходили прочь "те" воспоминания. О "любви" без любви. Она не будет помнить их больше. Ни один кошмар не приснится ей. Никогда... Она обновлялась, как луна, как морской берег после шторма. Она будет помнить теперь только любовь. И крепко запомнит на остаток жизни, что нельзя продавать собственное сердце и тело. Если делать это, то ничего не останется тебе самой.

Она спасала ему жизнь. Авис спас её от "того". Она снова поверила, что её можно любить. А как иначе, если он так любит её? Ну, и пусть он раб своих представлений о чести и мире! Во всём остальном, он только её, и всегда таким будет! Сколько бы жён и любовниц у него не было бы.

Как и для неё он навсегда останется "её любовью". Солнцем и счастьем. Тем, кого она не забудет никогда. И всегда придёт ему на помощь. Истощится он снова, она восполнит. Не жалея себя. Позовёт, пойдёт за ним. Не позовёт, уйдёт прочь, чтобы он мог быть свободным.

Великую истину поняла Ильга той ночью, плавясь в объятиях любимого. Любовь не может унизить. Ничто не стоит любви. Поняла теперь Нел. Пожалела Ависа... Как много он теряет, раз не может вместить эту мудрость! И как счастлива она сама, что боги послали ей сидхе навстречу! Они помогли ей. Кровь её проснулась, и теперь она уже никогда не будет слабой, ведомой, неразумной.

Мысли эти проносились обрывками. И тут же улетучивались. Нет, она запоминала их и осмыслит потом. Но, сейчас главным было другое. Любовь. Сокрушающая нежность. Счастье длиною в ночь. Магия, которая объединившись, расписывала их тела прекрасными узорами и отбрасывала на стены палаты диковинные радужные отблески.

Он не отпускал её. Авис. Не размыкал рук ни на минуту. И шептал слова любви. Не мог остановиться. Она отвечала. И тоже шептала сердцем, как любит она его. С наслаждением произносила, наконец, слова, которые мучили её вот уже почти четыре года. Освобождала их. Они оба освобождали. И слова эти, как птицы шелестели по комнате, наполняя её истинным волшебством...

***

А потом она ушла. Когда рассвет занялся на небе... Авис спал, но руки разжимать не желал. Она тихонько уговаривала его, чтобы отпустил. И он отпустил. Вздохнул, разжал руки. И весь как-то разом поблек.

Ильга испугалась. Вгляделась. Прислушалась... Нет. Всё было в порядке. Он выздоравливал. Резерв наполнен и светится, почти как раньше. Прекрасный резерв истинного высокородного универса, как сказал бы кто-то. Это лицо изменилось. Замкнулось. Привычная печальная тень легла на него.

Ильга присела на стул и смотрела на это лицо некоторое время, не в силах уйти от него такого. А потом тоже вздохнула. Ну, что же сделаешь, если он всё время делает такой выбор?.. Его решение. Только его. Умолять, убеждать она не будет. Как и страдать рядом с ним. Помочь, пожалуйста. А все эти "дормерские" страсти, мимо!

Фыркнула едва слышно. Презрительно. Не только в сторону Ависа, а вообще всех дормерцев с их "правильными" представлениями о жизни. Быстро оделась. Накинула на себя все щиты, какие знала, полог тишины и чары отвода глаз и приоткрыла дверь.

В холле на диванчике мирно спала Нел. Или делала вид, чтобы не смущать её? Ильга не стала присматриваться. Больница скоро проснётся, нужно уходить... И юная магичка неслышной, невидимой тенью заскользила прочь. Её наставники были бы довольны. Никто не засёк адептку Вардис во время отхода.

Глава 28.

Нел снова разругалась с Лавилем. Как говорится, не прошло и... Сколько там прошло времени, с тех пор как они цапались, как кошка с собакой в последний раз?.. Совсем недолго...

Но и выхода другого не было. Она поняла, конечно, что произошло между Ильгой и высокородным. Не глупенькая же. Она, можно сказать, застукала их, когда к середине ночи решила, что достаточно уже подруге отдавать силы. Заглянула в палату и увидела... Ничего она особо не увидела... Ильга и Авис пока только целовались.

Но, она же не дурочка и поняла, что было дальше. Мешать не стала. Улеглась на диванчике в холле и караулила, чтобы парочку не застал кто-то посторонний. А когда Ильга ушла к утру, пошла в палату и устроила там полную магическую очистку.

А что оставалось? Не хватало ещё, чтобы лекари поняли, что вместо рандеву с Морой и умирания, у парня состоялось гораздо более весёлое и желанное свидание. Они, конечно, догадались бы. Тем более, что Авис явно выздоравливал.

Это и стало причиной конфликта. Лавиль, когда забежал утром к умирающему, сразу просёк, что адепт Варнер будет жить. И почувствовал следы остаточной