Дитя лета - Луанн Райс

Лаэм замотал головой:

– Нет, с другими – с теми, кого уже нет. Вот почему я и повел вас сюда, к памятнику. Мы стояли здесь с отцом в тот день, когда родился мой брат.

– Коннор, – уточнила она. Тот маленький мальчик, которого убила акула…

– Да, в тот день, когда он родился, мы с отцом стояли здесь на улице. Мне было тогда три года, но я очень беспокоился за маму. Она лежала в больнице, я мало что понимал. Отец показал мне памятник и рассказал историю семьи. Мой прадед воевал во время Первой мировой.

– Отец вашего деда?

– Да. Текумзея Нил. Сын моря, капитан, основавший Кейп-Хок. В его честь названо одно из судов. Он был во Франции, письма приходили очень редко. Даже его отец, бесстрашный китобой, опасался того, что сын не вернется.

– Что случилось?

– Отец рассказал мне, что его дед был ранен на фронте и последний раз его видели лежащим в грязи окопа. Его часть отступила, а добравшись до лагеря, обнаружили, что его нет. Пришло уведомление, что он пропал без вести во время боевых действий. Семья, конечно, продолжала надеяться, но многие втайне полагали, что он погиб. Время шло, недели, месяцы…

– Ужасно, – сказала Лили.

– Все потеряли надежду, кроме его возлюбленной – моей прабабушки, – продолжал Лаэм. – Она сердцем знала, что он жив.

Лили согласно кивнула – уж ей-то это знакомо. Чувство связи, единения, даже если вы разлучены с человеком. У нее никогда не пропадало это ощущение – связи с женщиной в саду, которую она так любила. И сейчас оно было живо в ее душе. И это же чувство она испытывала по отношению к Роуз – всегда.

– Знала, что он жив? – переспросила Лили.

Да. Она сохраняла положительный настрой. Но каждый день без известий походил на пытку. Она знала, что он жив, но не могла увидеть его. Знала, что нужна ему точно так же, как он нужен был ей.

– Ваш отец говорил это, понимая, как вы нуждаетесь в вашей маме, – заметила Лили.

– Верно, и, будучи трехлетним ребенком, я верил, что тоже нужен ей.

– Ну конечно же вы были ей нужны, – сказала Лили, представив Роуз в трехлетнем возрасте, ее пребывание в больнице и то, как мучительно, почти невыносимо, казалось каждое мгновение, прожитое без нее. – И что же случилось с вашим прадедом?

– Его тяжело ранило, и он оказался за линией фронта. Он попал в полевой госпиталь, и понадобились долгие месяцы, чтобы он отважился на то, чтобы дать о себе знать. Поначалу пошли толки, намеки на то, что он, вероятно, остался жив. Моя прабабушка не обращала на них внимание, потому что располагала более убедительными доводами. Она точно знала – сердцем, – что он уже находится на пути к дому. Так и вышло, Лили. Какое-то время он был военнопленным, но в конце концов вернулся к ней домой.

– Она знала.

– Да, знала. Всегда.

– И ждала его.

– Вот об этом я и хотел вам поведать, Лили Мэлоун, – закончил Лаэм. – Все говорят, что Роуз – боец, так оно и есть. Как мой прадед. Но главная героиня моей истории – это все же моя прабабушка.

– Она ни разу не отказалась от него.

– Ни разу. Некоторые вещи стоят того, чтобы за них побороться, Лили. А другие – того, чтобы их дождаться.

Лили внимательно глядела на Лаэма, за его головой высился памятник. Сердце ее громко билось в груди. Он рассказывал ей о своей прабабушке, которая настолько сильно любила своего мужа и их связь носила столь мистический характер, что ей не нужны были ни письма, ни телефонные звонки, ни просто слова. И еще он рассказывал о трехгодовалом Лаэме Ниле, который ждал появления на свет своего брата, их первой встрече и долгожданной встрече с мамой. И еще он говорил о Роуз, которой предстояла последняя, самая важная операция в жизни, по замене старой заплаты – раз и навсегда. Но он словно парил над Лили, и она знала, что он рассказывает ей о чем-то еще.

– Однажды вы сказали мне, – прошептала она, – что Роуз – чудо-девочка. И обещали объяснить, что вы имели в виду. Расскажите мне об этом сейчас.

Он кивнул. Потом обнял ее – обеими руками, и левая была ничуть не менее нежна, чем правая. У нее возникло ощущение, что ноги тают; она погрузилась в его объятия, надеясь, что сердце не вылетит из груди.

– В ту ночь, когда я помогал вам рожать Роуз, – сказал он, – видел, как она появилась на свет… я воскрес, она вернула мне жизнь.

Лили не могла говорить. Она мысленно вернулась в прошлое, вспомнила раздирающую боль, душевную травму, вынудившую ее к бегству в Кейп-Хок. Она была так напугана, что скрывалась, как дикое животное в пещере, даже не отваживаясь обратиться в больницу – из страха, что ее муж станет ее искать, что сообщения в прессе вселят подозрение во врачей и сестер, что ее узнают и выдадут полиции.

Лаэм оказался единственным, кому она смогла довериться – и то не по собственной воле, а по необходимости. Просто потому, что он там оказался.

– Вернула вам жизнь? – наконец произнесла она.

Он кивнул, откинул волосы ей с глаз и погладил по щеке.

– Акула, убившая моего брата, убила и всю мою семью.

– Она лишила вас руки.

– Она лишила меня сердца, – сказал Лаэм. – А вы с Роуз вернули мне его.

– Но вы же совсем нас не знали…

– В том-то и дело, в том-то и чудо. Я вас не просто не знал, я вас едва видел. И вдруг – эта глушь, хижина, рождается прекрасная маленькая девочка. И ваше доверие, позволившее помочь ей появиться на свет.

– Я действительно доверяла вам, – шепнула Лили. И это было так. К ней возвращалось то, что она вынуждена была оставить, бежав из дома, – то, что само по себе было чудом.

– Я хочу вам показать сегодня еще кое-что, – сказал Лаэм, – если вы согласитесь поехать со мной.

– Куда угодно, – прошептала она.

Место для пассажира в его грузовичке было завалено, поэтому Лили пришлось отодвинуть ноутбук, чтобы сесть. Они двинулись через парк, через каменные ворота, вниз по склону по направлению к городу. Бухта Мельбурна сияла огнями – деловой центр, гостиницы, рестораны и жилые дома. Лаэм проехал мимо крепости – старых военных укреплений, некогда оборонявших бухту, относящихся к тому времени, когда для французов эти земли назывались Акадией.

Они направились на юго-восток, вдоль побережья. Лили неудержимо потянуло домой; это случалось всегда, когда она ехала по дороге, ведущей по направлению к Новой Англии. Она вжалась в сиденье и наслаждалась дуновением бриза сквозь открытые окна. Сегодня это чувство было какое-то особенно острое, словно бабушка звала ее по имени.

В небе было полно звезд. Они висели прямо над горизонтом. Горная осыпь летела в Атлантику, а созвездия, казалось, возникали прямо из океана.

Они сделали поворот и вышли к маяку на окраине бухты. Его луч вспыхивал, рассекая небо. Лаэм свернул налево, на грунтовую дорогу у самой дальней оконечности мыса, где находился маяк. И потянулся за своим ноутбуком. Он пристроил его на коленях и включил. Лили увидела, как на экране забегали светящиеся точки пурпурного и зеленого цвета.