Пропасть смотрит в тебя - Инна Юрьевна Бачинская

конечно, и убийства, и исчезновение, по сути, разные события, но это все странно совпало во времени, понимаешь? Не может быть таких несвязанных на первый взгляд совпадений! И я подумал вдруг, а что, если… мы знаем ее имя, в смысле Черниковой, и знаем, что это она… – Алик страшно возбудился, и его речь стала слегка сумбурной, – что это она, значит, ее клуб может быть как-то замешан, тем более никаких имен, понимаешь? Если бы мы знали имена, то сразу бы определили, кто жертвы, а так нет! Не верю я в такие совпадения! У меня интуиция и чутье! – Алик постучал себя пальцем по лбу. – Уж я столько всего насмотрелся… И вдруг как удар! Что, если она исчезла, а жертвы на самом деле коломбины? Понимаешь? Гипотетически, конечно. А убийца один!

– Понимаю, – вздохнул Шибаев. – Интуиция и чутье.

– Теперь они тоже начнут ее искать?

– Наверное. Мы это не обсуждали.

– Может быть поздно, сам понимаешь. Бедная Инга, она так надеется… – Он помолчал. – А та, ночная женщина, не объявлялась? Удивительная особа, если честно. Вы теперь как… встречаетесь? После той ночи… Ты никогда мне ничего не рассказываешь! Я тебе всегда, как на духу, а ты все в себе! Или все-таки ничего не было?

Шибаев сосредоточенно, молча жевал.

– И больше ты ее не видел? Или встречаетесь? – Алик умирал от любопытства. – Человек… мужчина должен постоянно находиться в состоянии влюбленности! Если она привела тебя в свой дом… неспроста это, Ши-Бон, поверь моему опыту. Любовь всегда валится на голову неожиданно и вдруг… Она запала на тебя, голову даю!

Шибаев только плечом дернул. Втягиваться в разговоры о чувствах ему не хотелось; если молчать, то Алик некоторое время будет разговаривать сам с собой, пока не переключится на другую тему или не заткнется.

– А эта пропавшая, Черникова, ничего из себя, – сказал Алик. – И Инга красивая. Как она тебе?

Шибаев кивнул – ничего, мол.

– Как ты думаешь, если я приглашу ее на ужин, она согласится? Или пока не стоит?

Шибаев взглянул на Алика в упор, и тот поднял руки, сдаваясь:

– Молчу! Знаешь, а ведь капитан никогда бы не догадался про коломбин! – сказал он после паузы. – Топчется на одном месте… тоже мне, великий сыщик! Никто бы не догадался.

– Точно, никто, – сказал Шибаев. – Ты молоток, Дрючин. И вообще…

Он замолчал, так как подал голос его айфон. Номер был ему незнаком…

Глава 44. Похвальное слово орнитологии

Воробей мой, воробьишка!

Серый-юркий, словно мышка.

Глазки – бисер, лапки – врозь,

Лапки – боком, лапки – вкось…

Саша Черный. Воробей

На улице капитана Астахова окликнул тощий молодой человек в пухлой синей куртке и красной вязаной шапочке, в очках с толстыми линзами. Это был Влас Ульянкин, сосед и друг второй жертвы шоколадного убийцы – учительницы музыки Лидии Глут.

Он смотрел на капитана настороженно, словно сомневаясь и спрашивая себя, имеет ли право отрывать занятого человека своими глупостями.

– Что-то вспомнили? – спросил капитан, в свою очередь внимательно рассматривая парня. – Может, пройдем ко мне? – Он кивнул на вход с часовым.

– Я на минутку! – Ульянкин замотал головой и протянул Астахову небольшой плоский сверток. – Вот!

Капитан развернул и увидел проклятую красную с золотом коробку «Mini Pralinen»! Пустую, судя по весу. Он поднял взгляд на Ульянкина, и тот сказал поспешно:

– Конфеты вчера съели!

Оказывается, «Хохлатая цапля» праздновала прилет грачей. Вчера на природе, в центральном парке, – традиция у них такая. Принесли кто что смог, ну, там, пирожки, торт, бутерброды и термосы с чаем и кофе; сдвинули скамейки. Вина не было, потому что все непьющие.

– Лена Максименко принесла эту коробку с конфетами, – сказал Влас. – Я ее сразу вспомнил, вы показывали. Лидочке прислали такую же. Я хотел предупредить, что не нужно их есть, мало ли что, а вдруг отрава… И для следственного эксперимента надо бы оставить. Но никто не стал слушать, мигом разобрали. Я один не взял…

Он замолчал, снял очки, достал из кармана носовой платок, принялся протирать линзы – волновался. Капитан молча ждал.

– Я потом спросил, где она их взяла… конфеты. Говорит, на рынке есть кондитерский ларек, торгует контрабандой… оттуда.

– Чем торгует? – переспросил капитан.

– Контрабандой! У нас такого нет, это лучший европейский шоколад. Я покупал там конфеты для Лиды, но этих не видел. Лена говорит, есть свой круг проверенных покупателей, им продают из-под прилавка.

История лепилась нелепая и странная: какая, к черту, контрабанда? Полно всего, бери – не хочу! Что за явочный ларек? Что за конспирация? Что за тайный круг посвященных?

– Проводите? – спросил капитан.

– Конечно! – с готовностью согласился Влас. – Идемте.

И они пошли на рынок. Упомянутый ларек работал, в окошко выглядывала румяная женщина средних лет в кружевной наколке. Вывеска сообщала, что киоск номер двести тридцать один принадлежит кондитерской фабрике «Золотой олень» и торгует собственной свежей кондитерской продукцией.

Капитан представил коробку, женщина кивнула, сняла с полки такую же и спросила:

– Вам одну?

– Одну, – сказал капитан. – У вас тут написано, что вы торгуете собственной продукцией, а это тогда чья?

– Тоже наша! – бесхитростно ответила женщина. – Тара импортная, а шоколад наш.

– А вот эта тоже ваша? – Капитан достал айфон и показал фото французской коробки.

– Наша, но сейчас таких нету.

– Вы продаете этот шоколад всем желающим? – Странный вопрос, если подумать.

– Ну да… – На лице ее было написано недоумение.

– Постоянные клиенты есть? Всех помните?

– Приходят… здороваемся, иногда перекинешься парой слов. А что? Будете брать? Мне работать надо! – Она насторожилась и смотрела враждебно.

Капитан показал удостоверение; открыл альбом в айфоне, протянул ей:

– Вы знаете этих людей?

Она качала головой: нет, нет, нет… И вдруг сказала:

– Вот! Целых пять коробок сразу!

Капитан сдержанно поблагодарил, хотя душа пела, а с языка просились всякие нецензурные слова. Он поблагодарил продавщицу и пошел через базарные ряды. О Власе Ульянкине вспомнил, только когда тот тронул его сзади за локоть. Капитан обернулся и уставился недоуменно.

– Вы уже знаете, кто убийца? – спросил парень, буравя его громадными стрекозьими глазами.

Как ни хотелось Астахову соврать, он все же не решился и сказал:

– Пока рано говорить, но вы мне очень помогли. Спасибо!

– Я его знаю?

– Не думаю.

– Это знакомый Лиды? Они встречались?

– Нет, они не встречались, – сказал капитан. – Больше сказать не могу. Давайте договоримся, когда все закончится, мы с вами встретимся и я все расскажу, идет?

Влас кивнул и спросил:

– А эти конфеты, значит,