Что такое буддизм? Как жить по принципам Будды - Стивен Бэчелор

Готаме потребовалось бы три дня, чтобы пройти от северного берега Ганга в Весали. Слух о его приближении к городу шел впереди него самого. Узнав, что он достиг деревни Коти, наложница Амбапали отправилась туда на своей роскошной колеснице, чтобы встретить его. Эта знатная дама, которая когда-то была возлюбленной царя Бимбисары, родившей ему сына, пригласила Готаму остановиться в ее манговой роще в Весали и принять свою трапезу там. Когда она уже отъезжала, группа молодых знатных людей въехала в Коти на своих колесницах. Они, казалось, вступили в утонченную, возможно с эротическим подтекстом, игру с Амбапали. Все юноши были одеты, накрашены и украшены в определенной цветовой гамме: уборы одних были полностью зелеными, других – желтыми, третьих – красными, четвертых – белыми. «Посмотрите на них, – сказал Готама своим монахам, – боги пришли». Они также просили Готаму отобедать с ними, когда он доберется до города на следующий день. «Но я обещал наложнице Амбапали прийти к ней на трапезу», – ответил он. В унисон заголосили молодые люди, вздымая руки: «Обошла нас эта садовница! Обманула нас эта женщина манго!» Затем они, состязаясь в скорости, отправились назад в город.

Это было общество, приходящее в упадок и пребывающее в легкомыслии, в то время как войска его могущественного врага собирались за рекой, готовясь к войне. Разукрашенные щеголи были пародией на «ваджжиян, которые стали такими могущественными и сильными», что правитель Аджатасатту и его премьер-министр поклялись их атаковать и разрушить. Приглашение Амбапали предположительно могло означать, что Готама потерял благосклонность своих меценатов в Весали, возможно, в результате обвинений Сунаккхатты перед собранием ваджжиян. Вместо того, чтобы отправиться в свою обычную резиденцию в городе – в Зал с Остроконечной крышей в лесу, – он принял приглашение остаться в манговой роще известной куртизанки. И когда начался сезон дождей, Готама решил провести время в одиночестве в деревне под названием Белува, вне городских стен, сказав своим монахам: «Отправляйтесь в Весали, где у вас есть друзья или знакомые, или товарищи, и проведите сезон дождей там».

И когда он пребывал там в этот сезон дождей, Сиддхаттху Готаму «поразила тяжелая болезнь, с такими острыми болями, что, казалось, он скоро умрет». Он выздоровел, но был ужасно слаб. «Я изнурен, – сказал он Ананде. – Мое тело может двигаться, только будучи туго связано, как ветхая телега». Ананда умолял его произнести последнее назидание о монашеской общине. «Чего еще хочет от меня община? – парировал он. -

Я поведал вам свою Дхамму, не делая различия между “явным” и “тайным” учением. Я не из тех, кто скрывает что-то из своего учения. Если существует кто-то, кто думает: “Я возьму на себя руководство общиной”, то пусть он заявит это открыто. Но я не думаю об этом. Ананда, живите как острова [13] , будьте сами себе прибежищем, не ищите другого прибежища; Дхамма да будет вам, как остров, Дхамма да будет вашим островом, не ищите себе другого прибежища».

Другими словами: когда наступает решающий момент, единственное, на что можно положиться, это те ценности и практики, которые вы сумели интегрировать в свою собственную жизнь. Ни Будда, ни Сангха (община) не смогут вам помочь. Вы сами по себе....

Когда наступает решающий момент, единственное, на что можно положиться, это те ценности и практики, которые вы сумели интегрировать в свою собственную жизнь

Когда сезон дождей закончился, Готама сказал Ананде созвать всех монахов в Весали в Зал с остроконечной крышей, где он хотел проститься с ними. Он призывал их «изучать, практиковать и развивать» открытый им восьмеричный путь, «чтобы из сострадания к миру этот образ жизни сохранялся и пребывал в течение долгого времени для счастья и блага многих». Он закончил, заявив, что умрет через три месяца.

Когда Готама покинул Весали, только его двоюродные братья Ананда и Ануруддха, Чунда, младший брат Сарипутты, и косальский монах по имени Упавана сопровождали его. Так как он был тяжело болен, весьма вероятно, что некоторые младшие монахи несли его на носилках. Они отправились на северо-запад по Северному пути к царству Сакья и прошли через деревни Бхан-да, Хаттхи, Амба, Джамбу и Бхоганагара, не идентифицированные ни с одним современным географическим объектом. Только когда они добрались до города Пава, мы смогли бы определить их местонахождение на современной карте: в Фазильнагаре, в ста тридцати километрах к северо-западу от Вайшали.

Фазильнагар – неприглядный индийский город с обветшалыми бетонными зданиями, единственной улицей магазинов и провисшими лотками, с которых продают все: от свадебных аксессуаров до деталей тракторов. Я спускаюсь с главной улицы по темной аллее до тех пор, пока не выхожу к открытому пространству, на котором высится огромный холм утрамбованной земли. Там, где осыпалась земля, видны обломки кладки. Погнутый и разбитый знак, об который индийский буйвол чешет свою шею, сообщает, что холм является «Охраняемым национальным памятником». Там и сям виднеются бесполезные остатки столбов и ограды. Холм служит туалетом под открытым небом, здесь оборванные дети собираются целыми группками, а козы и бездомные собаки поедают отходы. У основания холма стоит мечеть цвета мяты, перед которой на коленях стоят три женщины, они причитают и завывают, размахивая своими длинными темными волосами, терзаемые то ли экстазом, то ли невыносимым горем.

Внутри холма скрывается ступа, которая отмечает то место, где Готама отведал на своей последней трапезе вяленую свинину в доме человека по имени Чунда-кузнец. Когда ему только предложили это блюдо, кажется, Готама сразу заподозрил что-то неладное. «Поднеси свинину только мне, – сказал он Чунде, – а оставшейся едой угости других монахов». Когда трапеза была закончена, он сказал Чунде: «Все, что осталось от свинины, похорони в земле». Затем его «поразила тяжелая болезнь с кровавым поносом, которую он переносил осознанно и без жалоб». Он лишь сказал Ананде: «Давай пойдем в Кусинару», что в этих обстоятельствах больше походит на Давай скорее выберемся из этого места.

Неужели кто-то пытался отравить Готаму? Если да, то кто? И почему? У него не было недостатка во врагах. Город Пава был одним из двух основных центров царства маллов, косальской провинции, смежной с царством Сакья. Караяна, командующий армией Косалы, которая в тот момент стирала с лица земли царство Сакья, был родом из Маллы, возможно из самой Павы. Пава была также тем местом, где аскет Махавира, основатель джайнизма, как говорят, умер несколькими годами ранее, после чего его последователи «разделились на две стороны и ссорились, и спорили, боролись и нападали друг на друга». Услышав об этом, Готама осудил учение Махавиры, сказав, что оно «плохо изложено, непоучительно представлено и не может успокоить ум, потому что не был полностью пробужден тот, кто его возвестил». Когда поймали бандитов, которые убили старшего ученика Готамы Моггалльяну в Раджагахе, они признались в том, что убить старого монаха их нанял кто-то из последователей Махавиры. Когда в своем последнем странствии больной Готама достиг наконец Павы, он вступил на землю, которая, возможно, уже стала вотчиной его основного конкурента.

Но зачем нужно отравлять старика, который и так уже умирает? Скорее уж следовало травить тех, кто наследует ему и продолжает его дело. Хотел ли кто-то наказать Готаму за его возможное соучастие в обмане царя Пасенади, когда его кузен Маханама отдал царю в невесты рабыню? Если кто-то хотел быть уверен, что идеи Будды умрут вместе с ним, а учение их собственного учителя будет процветать, тогда самый эффективный способ состоял бы в том, чтобы убить Ананду, верного ученика и спутника Готамы, который сохранил в своей памяти все его проповеди. Настаивая на том, чтобы свинину подали только ему, а остатки захоронили в земле, Готама помешал Ананде съесть отравленную пищу. Возможно, он ускорил приближение своей смерти только для того, чтобы его учение осталось в живых.

Я не заметил, как толпа из пятидесяти или шестидесяти улыбающихся и глядящих на меня чистыми, невинными глазами мальчишек собралась вокруг меня на вершине глиняного холма. Всякий раз, когда я делаю какое-то движение, все они, не моргая и не отрывая пристального взгляда, движутся вслед за мной, как будто один гигантский организм, изучающий неизвестное создание, которое он держит бережно, но настороженно в своих объятиях. Когда я, наконец, решаю уйти, они расступаются, и я возвращаюсь по дорожке, сопровождаемый горсткой самых отважных парнишек, которые по очереди выпрашивают у меня ручку или пару рупий.

В предместьях Фазильнагара, где город отступает перед сельскими угодьями и полями, я обнаруживаю впечатляющий кусок белого мрамора с надписью: 24-й ТИРТХАНКАР 1008 [14] БХАГВАН МАХАВИРДЖИ. Ниже поясняющий текст на английском языке: «На этом месте, по общему мнению историков и исследователей, достиг Нирваны Господь Махавира. На этом основании здесь построен великий храм Дигамбар-джайн». На этом месте умер современник и конкурент Готамы Махавира; по крайней мере, так считают некоторые члены строгой джайнской секты дигамбаров [15] .