Плач феникса - Дмитрий Шебалин

— Они в этот момент удерживали порт. Вряд ли кто-то сумел из них выжить.

— Что ж, это их работа, — тихо пробормотал уже, видимо, бывший бургомистр. И на этот раз в его голосе не было особого сожаления. — Казна города, она в безопасности?

— Не думаю, что сейчас подходящее время, чтобы это обсуждать, — уклонился от ответа Крест.

— Но…

— Сколько всего они сумели собрать солдат? — перебил бургомистра Бродрик, имея ввиду решивших вступить в масштабный конфликт гезирских князей. — И как они смогли доставить их всех разом?

— Их по-настоящему много, и они продолжают прибывать, — ответил Крест. — Не меньше 28 тысяч. Во́ды Торгового залива буквально пенятся от вёсел сотен и сотен галер. И там сейчас не только корабли триумвирата, но, кажется, что туда прибыл и весь флот Таурона.

Император взглянул на Блурвеля, и тот информацию подтвердил:

— Так и есть. Закончив с высадкой гезирцев, они примутся за переброску войск хетов. И тогда к тем 10 тысячам что уже окопались в Корпугаре, добавится впятеро больше, свежих и голодных до грабежей. Это лишь вопрос времени и места.

— Тогда нужно разбить их войска на побережье, пока это ещё возможно! — вскрикнул бургомистр Прат, который после новостей о сдаче его родного города, кажется, потерял свой страх перед куда более власть имущими союзниками. — Отправьте туда все имеющиеся армейские корпуса, созовите всех рыцарей Ордена и выдавите эту гниль обратно в солёные воды!

Услышав такое, даже невозмутимый Крест от удивления дёрнул своей бровью.

— Ты предлагаешь нам совершить этот героический подвиг в одиночку? — недобро спросил он. — Положить в сражениях за побережье бо́льшую часть собственной армии, пока остальные стоят в стороне и наблюдают за происходящим? Королевство не может бросить все свои силы на спасение одного города, который даже ему не принадлежит. Это стало бы верхом нашей глупости, и речь не только про отсутствие доверия между всеми нами. Мрачные отряды не сдвинутся со своего места, напротив, мы усилили свои северные рубежи, ожидая нового возможного прорыва тварей возле Угрюмой. Там же останется часть наших орденских рыцарей. Один из наших корпусов и так уже участвует в блокаде Корпугара, и если мы отведём его с позиций, то окружение развалится. Но главное, что Неспокойное море в этом году не такое уж и неспокойное. Если, воспользовавшись затишьем, хеты минуют ворота в залив и высадятся на юго-западном побережье, пока основные наши силы завязнут между Нагосом и Корпугаром, то мы рискуем подставить под удар уже собственные города и земли, в том числе Ксарт. Поэтому часть наших войск останется на своих позициях, по крайней мере пока хеты не сделают свой ход. Я говорю от имени нашего короля, и король не готов пойти на такой риск. Особенно, если рисковать будет только он один.

Бродрик в ответ на такую речь недовольно поморщился, словно только что подтвердились высказанные им опасения по поводу нерешительности других участников совета. А Казантир, наоборот, позволил себе лёгкую усмешку и всем своим видом показывал, что ничего другого и не ожидал.

— Мы все здесь как раз для того, чтобы не допустить разобщённости и продемонстрировать врагу наше единство, Крест, — неожиданно заявил Император. — Сколько Закатное королевство сможет предоставить солдат, не обнажая при этом север и своё западное побережье?

— Если ты лично гарантируешь неприкосновенность наших общих границ, то мы выдвинем к побережью 16 тысяч солдат и три сотни рыцарей. Но если у нас не будет поддержки, то они останутся на границе, защищая наши собственные рубежи.

— Считай, что моё слово у тебя есть, а все присутствующие будут его свидетелями. К тому же Империя выдвинет к Нагосу 4 легиона и гвардию нескольких благородных домов. В общей сложности 25 тысяч воинов. Вместе мы сможем разбить их и отбросить обратно в море. Однако же нам потребуется поддержка в Корпугаре, чтобы усилить блокаду и не допустить её прорыва. Удар в спину даже нескольких тысяч может дорого нам обойтись. Нельзя позволить расползтись это хетской опухоли, пока мы не закончим с приёмом гезирских гостей. Эрего, что скажешь? Сколько ещё копий сможет выставить Дол?

Высокий владетель глубоко вздохнул, явно не разделяя воинственные настроения более сильных в военном плане правителей. Однако же совсем отпираться тоже не стал.

— Там и так уже находится почти 4 тысячи наших мужчин. И вряд ли мы сможем добавить много. Недавно мы почувствовали, как внезапно усилился натиск со стороны горных племён. Они словно получили приказ доставлять нам как можно больше проблем, пусть даже без особой выгоды для себя. Жгут склады и посевы, режут скот прямо на месте и убивают беззащитных крестьян. Но при этом всячески избегают сражений. И хоть они не так многочисленны, но быстры и внезапны. Я вынужден держать там отряды, чтобы защитить своих подданных. Пограничные поселения уже начали собирать ополчение, чтобы частично заместить регулярную армию, но для этого нужны не только люди, но и оружие и доспехи.

— Сколько, Эрего? — с лёгким нажимом повторил свой вопрос Император.

— Четыре, может быть, пять тысяч подготовленных воинов. При условии, что мы получим необходимое снаряжение для формирования добровольных отрядов численностью… вдвое больше.

Взгляд высокого владетеля при этом скользнул по королю Приозерья.

— А есть ли чем Долу заплатить за металл? — спросил Казантир, прекрасно понимая, куда движется разговор. — Если вы хотите вооружить 8 тысяч неотёсанных крестьян, чтобы они в первом же бою передали всё это добро в руки дикарей, то дело, конечно, ваше. Но участвовать в нём бесплатно Железный город точно не станет.

— Думаешь, сейчас самое время поторговаться? — раздражённо спросил его Эрего. — Да после той резни, что ты устроил у себя в стране, твои рынки завалены дешёвой бронёй и оружием. Но у тебя действительно есть выбор. Вместо железа ты можешь отправить в бой свои войска. Ну что, каков будет твой вклад в нашу победу, Казантир?

— О, я могу пожелать вам всем удачи, — с издёвкой ответил мастер. — Или даже зайти в храм и помолиться богам за ваш успех. Скажите только каким, чтобы никому не было обидно, если я кого-то пропущу.

— Оставь свои молитвы при себе, еретик! — рявкнул высокий владетель. — Ты замарал руки так, что уже никогда не отмоешься.

— О, неужели? А ты, выходит, у нас праведник?