Плато Дьявола - Линкольн Чайлд

был пароль. Кори взглянула на полки. Ни семейных фотографий, ни стеклянных футляров с медалями, только энциклопедии и справочная литература вместе со старыми номерами «Нэйшнл ревью», «Авиэйшн вик» и «Милитари хистори», а также периодических изданий «Джейнс», посвященных различным вопросам национальной безопасности. На стенах ни наградных грамот, ни сертификатов, только две фотографии на столе. Кори ненадолго задержала на них луч фонаря. Одна фотография оказалась старинной — должно быть, начала двадцатого века, — и на ней бедно одетые мужчина и женщина позируют на крыльце фермерского дома. Вторая — полароидный снимок восьмидесятых: трое подростков стоят на бейсбольном поле, положив руки друг другу на плечи. Фотография сильно выцвела, но Кори сразу поняла, что мальчик посередине — Морвуд.

Глубоко вздохнув, она продолжила поиски. Рядом со столом она заметила одинокую полку, где Морвуд, похоже, держал книги, к которым обращался чаще всего. Большинство из них — труды по военной истории: «Августовские пушки», «Война двух океанов», «Ружья, микробы и сталь». Еще Кори обратила внимание на дьявольский трактат Германа Кана «О термоядерной войне» и «Темное солнце» Родса. Все корешки истерлись за долгие годы чтения. Потом Кори с удивлением обнаружила полку со старыми триллерами: «Загадка песков», «Наблюдатель в тени», «Одинокий волк».

Затем Кори осмотрела стол Морвуда. С одной стороны высилась стопка старых номеров «Бюллетеня ученых-атомщиков». Рядом лежали блокнот и большая открытая книга, оставленная на столе переплетом вверх. Судя по затертому корешку, этот том обитал на ближайшей полке.

Но взгляд Кори был прикован к блокноту. Она взяла его в руки. Размер листов и бумага говорили о том, что обгоревшую страницу именно из этого блокнота нашли в кармане пиджака Морвуда.

Кори поспешила сесть за стол и рассмотреть блокнот повнимательнее. Фонарь высветил едва заметные следы вверху листа: здесь отпечатался текст, написанный на предыдущей странице.

Кори взяла из стоявшей рядом подставки карандаш, повернула его так, чтобы грифель касался страницы не острием, а боковой частью, и стала осторожно тереть бумагу. Следы остались незакрашенными, и Кори с легкостью смогла прочитать, что было написано на вырванном листе.

«Пункт».

Кори нахмурилась. Странно. Под заголовком — никаких пунктов: Морвуд написал только одно-единственное слово. Может, Кори что-то упустила? Она потерла еще, но больше на бумаге следов не было.

Вырвав листок, Кори внимательно осмотрела его, поворачивая в разные стороны. Получается, что на бумажке в кармане Морвуда больше ничего написано не было. Но зачем тогда он вырвал ее из блокнота и взял с собой? Что-то тут не сходится. Кори убрала листок в карман.

Осталось пять минут.

Тут ее внимание привлекла мусорная корзина, стоявшая возле стола. Внутри валялись несколько скомканных листов, похоже выдернутых из того же блокнота. Кори достала их и по очереди разгладила на столе.

Эти записи озадачивали не меньше. На одном почерком Морвуда было выведено: «Э: усиление». На другом: «1947/51 ДАТА???» Ясности нисколько не прибавилось. Однако Кори тоже на всякий случай сунула листы в карман.

Отведенное время заканчивалось, и Кори решила заняться книгой, лежавшей на столе обложкой вверх. Увесистый том был озаглавлен «Энциклопедия атомного века». Кори осторожно взяла книгу за края и перевернула.

Она была открыта на главе «Операция „Гринхаус“», и, проглядывая текст, Кори узнала, что в ней рассказывается о ранних ядерных испытаниях, особенно об американских испытаниях зарядов с использованием термоядерного синтеза в 1951 году. Авторы в довольно туманных выражениях описывали первое испытание, целью которого — во всяком случае одной из целей — была проверка работы регулятора: того самого устройства, которое Нора отыскала рядом с двумя телами.

«Первый взрыв, „Джордж“, был произведен, чтобы подтвердить теорию, на основе которой была создана классическая схема заряда термоядерной бомбы „Супер“. Таким образом была заложена основа для полномасштабного испытания „Иви Майк“, которое было проведено в следующем году. Второй взрыв, „Гринхаус“, под кодовым названием „Пункт“ был произведен 25 мая 1951 года. Это было первое оружие с полноценным многоступенчатым подрывом: тритиевый газ в большей или меньшей степени поступал в активную зону деления, где происходил первоначальный подрыв. Это увеличивало потенциальную мощность более чем в два раза…»

Кори подняла взгляд от книги. Боже мой! Ей вспомнились слова Истчестера: «Это строго засекреченная работа… для сжатого тритиевого газа, который использовали во время программы „Супер“ в рамках операции „Гринхаус“… когда это было?.. в 1951 году».

Истчестер говорил про испытания «Гринхаус». Но, судя по всему, их правильнее будет назвать «испытания „Гринхаус-пункт“».

Так, значит, списки здесь ни при чем. «Пункт» — название ядерного испытания[32]. Возможно, именно это открытие заставило Морвуда отложить книгу, уехать из дома и поспешить в лабораторию.

Но что такого он понял? И тут Кори осенило.

Два тела, которые Нора раскопала рядом с местом Розуэлльского инцидента, были уверенно датированы 1947 годом, а ведь их зарыли вместе с устройством. Но в книге ясно сказано, что «регулятор был готов к испытаниям только в 1951 году».

«1947/51 ДАТА???» — и цифры, и слово написаны рукой Морвуда. А потом он скомкал листок и выбросил его.

Между тем время вышло. Кори встала и постаралась разложить все на столе так же, как было до ее прихода. Подойдя к сумке, она достала телефон, отключила вспышку и сделала штук десять фотографий кабинета и стола с разных углов. Потом застегнула сумку, повесила ее на плечо, открыла ставни и тихо покинула дом тем же путем, каким в него проникла.

Когда Кори ехала домой, она то и дело поглядывала в зеркало заднего вида. Но на дорогах не было ни одной машины, и никто за ней не следил.

45

Со стонами и руганью Скип Келли встал в четыре часа утра. Он погулял с Митти, накормил пса, а потом сложил в рюкзак бутылку воды, термос с кофе, сэндвичи на завтрак и несколько батончиков мюсли на обед, при этом стараясь не потревожить Нору. На небе все еще сияли звезды, и при их свете Скип заметил вдалеке приближающиеся фары джипа Уоттса.

Шериф остановил машину, и Скип запрыгнул внутрь, кинув рюкзак на заднее сиденье.

— Доброе утро, — произнес Уоттс, разворачивая машину и направляясь по только что проложенной дороге к высохшему озеру. — Кофе хотите? — Он указал на стакан в подставке на консоли. — Взял специально для вас. С утра здесь бывает прохладно.

— Вы прямо мысли читаете.

У Скипа был свой кофе, но ему не хотелось показаться неблагодарным, поэтому взял стакан и глотнул тепловатой жидкости. Уоттс был моложе Скипа, однако сразу видно, что привык полагаться только на себя: шериф излучал такую невозмутимость