Неправильный попаданец 3 - Катэр Вэй

— Как прощаться? — сбился с шага он — возможно, правда, оттого, что увидел буйки Меди, которая лежала у меня на коленях.

— Тебе в свой мир надо! Почти двое суток тебя нет, — заметил я. — А ты фигура довольно значимая.

— Мы же хотели отомстить за моего брата, — во взгляде Аркаши было столько мольбы.

Я хотел открыть рот, но так и не смог. Тити, торчащие под носом, сразу потеряли свою значимость. Пацану нужен был друг. Могу ли я быть ему другом? Куда это всё приведёт? Ему-то, конечно, всё равно — даже если до смерти. Молодой, горячий… Но надо ли оно мне? Если вот до астрала — максимум три перехода. Больше чем уверен: у орков есть связь с центральным миром. Либо с узловой планетой, которая, в свою очередь, соединена с центральным.

— Молчишь? — Аркадий сел рядом, а Меди благоразумно встала и нырнула в бассейн.

— Да а что сказать? — чуть более грубо, чем требовалось, спросил я. — Я понимаю: у тебя брат, все дела. Папа боится тебя потерять. Да, трагедия. Друзей у тебя нет — понимаю, сам такой же. Был, во всяком случае. Я тебе не говорил: ваша планета и вселенная под угрозой.

Есть один дятел — он вселенные на завтрак сжирает. Вот с ним я закусился. Этот ушлёпок вырезал три народа под корень, грохнул беременную от меня богиню и убил меня. — Аркаша, по-моему, перестал дышать. — Но я не сдох. Другой Демиург меня поймал и затолкал в другой мир — и в это убогое тело.

Я недавно чуть не погиб — точнее, я погиб, но сработала закладка моей богини и могущественной расы. Я выжил, а ещё там, за гранью миров, узнал, что можно всё изменить. Как — в душе не ведаю, но как-то можно.

Вся нежить — его рук дело! Почти все разломы — его рук дело. Объединение вселенных против одной — его рук дело.

Ты говоришь — брат! Я бы хотел пойти с тобой, отомстить за него. Вырезать этих уродцев хвостатых. Научить тебя всему, научиться у тебя другому. Да и просто отдыхать, пить и танцевать… Э-э-э-эх, — вздохнул я настолько тяжело, что Меди тихонечко заплакала, капая слёзками в бассейн.

— Я могу пойти с тобой и помочь? — решимости в его глазах было с лихвой.

— Я не могу тебе указывать! Ты большой мальчик. Но поверь: ваши войны на планете покажутся вам детским лепетом. У меня два месяца такое веселье, что я едва успеваю памперсы менять.

— Часть слов я не понял, но я хочу пойти с тобой! — Аркаша аж встал. — Ты сам говоришь, что ищешь пути исправить ошибки и уничтожить того, кто виновен во вторжениях на мою планету.

— Не совсем так, — покрутил я рукой в воздухе. — Очень отдалённо, да. И уничтожить его нереально в целом, насколько я понял. Но остановить — возможно, да!

— Тогда нет смысла защищать несчастную планету, надо найти источник и вырезать заразу с корнем, — решимости становилось в парне всё больше с каждым словом. Ох уж эти мне малолетки…

— Я так понимаю, смерти ты будешь лишь рад? Да?

— Умереть за родину! — он ударил кулаком в грудь. — Высшая честь!

— Умереть под голой девкой — вот честь, — усмехнулся я и подмигнул всхлипывающей Меди. — Остальное — дурость.

Нет, не возьму я тебя. Возвращайся домой! Ты слишком фанатичен, смерть для тебя — радость. Нет, Аркаша, нет. Ты никого не терял — и твой брат не в счёт. Вы, видимо, общались так себе.

Когда рядом рухнет израненный друг, и над первой потерей ты звонишь, скорбя. Когда ты без кожи останешься вдруг оттого, что убили его — не тебя. Вот тогда — и только тогда — ты перестанешь бить себя кулаком в грудь с криком: «Смерть за родину — честь!»

Я протянул Аркадию руку — тот пожал её, слабо понимая, что происходит. Потом я подошёл к бассейну, в котором плавала ещё плачущая Меди, и нежно поцеловал её в пухлые губки. На удивление, эти змейки оказались замечательными существами — крайне добрыми и очень ранимыми. Прекрасная раса, о которой нельзя судить по внешности. Хотя тити — зачёт.

Направление Меди мне дала, как и все возможные ориентиры. Оставаться здесь я более не хотел и не мог. Парню надо домой, а водить его за ручку я не хочу. Кто-то может сказать: грубо и некрасиво поступил. Со мной поступили хуже — я просто сбил с него розовые очки. Теперь выбор за ним: одеть их обратно или растоптать.

А у меня впереди ещё много дел. И, боюсь, смерти близких только начались со смерти Харила.

— Жди, Сам Ди, следующий раунд сравняет счёт, — прошептал я, набирая скорость и удаляясь от дворца в горе. Следом за мной бежали мои слуги.

* * *

Аркадий вышел вслед за убегающим отрядом. Он с тоской смотрел, как вдаль убегает странный, жирный и некрасивый человек. С первого взгляда хотелось его убить или как минимум побить. Но на деле человек оказался крайне могущественным — настолько, что может потягаться силой с отцом. При этом легко и просто посылает богов и спешит сражаться с Демиургами.

Как бы Аркадий ни хотел отправиться с ним, он боялся. Он с благодарностью смотрел вслед удаляющемуся отряду. Впереди у него было много сражений — но тех, в которых есть хотя бы призрачный шанс на победу.

— Прощай, Толик! Прощай! Если встретимся, то в следующий раз я буду готов отправиться с тобой! Но не сейчас! Прощай!

Глава 20

Забег по синему миру занял два часа. Невзирая на все мои недостатки, я бегал уже довольно сносно. Хотя белобрысая и саботировала работу своей силы, постоянная перекачка энергии через организм лечила моё тело.

После смерти Харила семейство орков немного замкнулось. Они общались лишь между собой и проявляли минимальную активность. Даже любознательный Серкач перестал донимать меня вопросами. Лишь новость о том, что мы идём в один из миров орков, заставила их расшевелиться.

У меня были подозрения, что ребята хотят остаться с сородичами. В целом — это нормальное желание, жаль, несбыточное. Ведь мир будет совсем другим, да и, подозреваю, в этом мире нам рады не будут — от слова совсем.

Разлом мы нашли быстро. Как и рассказывала мне Меди,(Медуза Гаргона): справа — огромное озеро, слева — лес стеной, а впереди — горы, подпирающие небеса. А посреди поля торчал зелёный разлом — три