Щит на вратах - Андрей Посняков

— Ты не совсем понял меня. — Ирландец покачал головой. — Я имел в виду не только Ирсу, но и кое-кого еще. Им ведь подойдут и мальчики… Кто самый младший в десятке Твора? Кажется, Ждан?

— Молодец, Конхобар! — радостно всплеснул руками князь. — Я б ни за что не додумался. Все правильно — пошлем сразу двоих, на кого-нибудь да клюнут. Главное — искать и готовить никого не надо, все здесь, под рукою. Эй, Твор! — Князь высунулся из кельи. — Где у нас сейчас Ирса со Жданом?

Молодой десятник, войдя, с достоинством поклонился.

— Ирса караулит у того вертепа с синим сердцем, как ты и велел. Остальные в бане, отмываются от вчерашней клоаки.

— Как только их в термы пустили? — Ирландец цинично поцокал языком. — С таким-то запахом.

— Так они сначала в море помылись, — махнул рукой Твор. — В феодосийской гавани.

— Как появятся Ждан или Ирса — живо обоих сюда.

Первый явился Ждан, размякший после терм, чистенький, с пушистыми светло-русыми волосами.

— Ну-ка, скидывай талар, пройдись, — распорядился князь. — Ну, как? — Он посмотрел на Никифора. — Польстятся на него твои клирики?

— А черт их знает, — отмахнулся Никифор, тут же перекрестив рот. — Может, и купят. Рабов сейчас мало, а на безрыбье и рак рыба.

— Ресницы только ему надобно начернить, — внимательно оглядев юношу, посоветовал Конхобар. — И брови.

— Зачем это? — испугался вдруг Ждан. — Не ужто и впрямь избавиться от меня думаете?

Парню объяснили, что от него требуется, несколько раз подчеркнув, что порученное ему дело весьма опасно. Выслушав, Ждан улыбнулся, довольный порученной миссией, — вот и без него не обошлось важное дело!

— Ты не очень-то лыбься, — осадил его Конхобар. — Люди присматривать за тобой будут хитрейшие, на кривой козе не объедешь. А в этом-то и будет состоять твоя задача — перехитрить.

— И главное даже не в этом, — добавил князь. — Связь! Тут уж ничего тебе не можем сказать, сам думай. Вокруг вертепа везде наши люди… да сам, чай, стоял, поглядывал, точильщиком иль водоносом.

— Пирожником, княже.

— Ну, вот видишь… Впрочем, что это мы? Может, его никто еще и не купит. Тебе сколько лет, Ждане?

— Четырнадцать.

— Эх, староват… староват…

— Но выглядит чуть моложе…

— И знает греческий, что очень важно!

Пока решали вопрос со Жданом, сменилась с караула Ирса — девушка-смерть с круглым желтоватым лицом и раскосыми серовато-зелеными глазами. Она была незаметной, словно бы растворяясь во всем, что ее окружало, иногда присутствующие ее даже не замечали, а вот девушка примечала все.

Жаль, плохо знала язык. И по-славянски-то говорила еле-еле, куда уж там по-гречески, что, конечно, являлось большим минусом. Зато верна, смела невероятно, искусна в битве — уж сумела бы, в случае чего, обойтись без всякого оружия, покрушив врагов голыми руками. Вот бы обоих послать! Ну, тут уж от «компаньонов» ничего не зависело.

— Раздевайся, — едва девушка вошла, коротко приказал Ирландец. Поклонившись, Ирса быстро скинула талар и узкую мужскую тунику, оставшись в узеньких ромейских штанах-панталонах. Вопросительно взглянув на хозяина, стащила и их.

— Пройдись, — махнул рукой Конхобар. Девушка прошлась по келье… Да-а…

Хельги переглянулся с Никифором — нет, не было в Ирсе той утонченной ромейской грации, какой обладали даже самые падшие девы, типа несчастной Кассии. Мускулистые ноги, худой живот, поджарые икры и походка — словно вышедшая на охоту рысь. Вряд ли польстятся на такую торговцы. Им ведь нужны красавицы… Богам, конечно же, гораздо приятнее, когда для них умерщвляют красивых.

Князь махнул рукой.

— Одевайся. Что ж, попробуем все же продать обоих.

— Продать? — Сверкнув глазами, Ирса распростерлась перед Ирландцем, обхватив его ноги: — О господин мой! Неужто ты решил продать меня этим ужасным ромеям? Неужто я так надоела тебе? Или я была плохой стражницей?

— Отличной, Ирса. — Улыбнувшись, Ирдландец погладил деву по волосам — густым, слегка рыжеватым, остриженным по мужской греческой моде. — Я и не думал расставаться с тобой…

— О, господин!

— Просто хотели использовать тебя в одном нужном деле.

— Я знаю. Следить за тем нехорошим домом. Там есть одно хорошее место — развалины, можно долго лежать, смотреть. Хоть и далеко, но я очень хорошо вижу.

Хельги вдруг вспомнил о зеркалах, висящих на стене в братстве. Может быть, это подсказка? Ведь не зря же в них возник Велунд?

— Ирса, оттуда видны окна вертепа? — быстро осведомился он.

— Да, господин. Очень хорошо видны.

— А есть ли рядом места, из которых видны окна, выходящие на другие стороны?

Ирса задумалась и почти сразу кивнула:

— Есть и такие. Я знаю все.

— Отлично! — Князь потер руки и велел позвать Ждана.

Задумка, в общем, была нехитрая, но значительно упрощала проблемы связи. Кто-нибудь из разведчиков — Ждан, Ирса или они оба — должен был просто подавать сигналы в окно — зеркалом или любым блестящим предметом днем и светильником — ночью. Одна вспышка — «никаких новостей, но у меня все в порядке», две вспышки — «появились новые девы», и три — «опасность, немедленно приходите». Растолковав все это, Хельги велел будущим шпионам немного перекусить и собраться.

— Где твои клирики обычно покупают рабов, друг Никифор? — осведомился он.

— Где и все. — Никйфор пожал плечами. — На рынке или прямо у моряков, с кораблей. Но это незаконно.

— На рынке нам делать нечего, — предупредил Ирландец. — Нужно дать взятку за место, уплатить налоги, да и выглядеть мы там будем крайне подозрительно — с двумя-то невольниками.

— Но ведь корабля у нас тоже нет, — заупрямился Никифор.

Князь вдруг захохотал, стукнув себя по лбу.

— Как это нет корабля? А «Гонец Гнева»? Мы же его отсудили, совсем забыл вам сказать. Да будут боги благосклонны к таким людям, как юноша Диомид и почтеннейший судья Антоний, поклонник поэзии, скачек и Бахуса.

— Значит, корабль, — кивнул Конхобар. — А тебе, брат Никифор, придется привести туда клириков, это ведь все-таки твои друзья, не так ли?

Отстояв вечерню в церкви Святой Ирины, Никифор и Евтихий с Харитоном бодрым шагом направились в феодосийскую гавань. Все так же шумело море, и все так же угрожающе горели за мысом зеленоватые огни дромонов, усиленных судами побольше и помассивнее — селандрами, с несколькими рядами весел. Никомед, начальник разведки флота, со дня на день ждал нападения русов — те все же должны были попытаться до конца захлопнуть ловушку.

Якобы случайно встретившись с клириками в церкви, Никифор посетовал, что его старый знакомый, синопский купец, застрявший в Константинополе из-за русов, никак не может продать двух невольников, опасаясь налоговой службы.

— Что за невольники? — насторожился Евтихий.

— Парень с девчонкой.

— Девчонка красивая?

— Пожалуй…

— А парню сколько лет?

— Двенадцать. Клирики переглянулись.

— В какой гавани стоит корабль твоего приятеля?

— Здесь, рядом, в феодосийской.

— Что ж, мы, пожалуй, глянем на этих рабов. Монахи оказались странными покупателями — невольников не заставляли ни бегать, ни прыгать, не смотрели в зубы — лишь попросили раздеться. Ирсу отвергли сразу — слишком уж не похожа была она на жеманных ромейских красавиц, к Ждану тоже были претензии — уж больно физически развит. Но, в общем, отрока взяли.

Изображавший купца Твор пересчитал полученные деньги — не так-то и много выручил он за раба. Незаметно подмигнул отроку. Тот улыбнулся, кивнул — все, мол, нормально.

А уже на следующую ночь из окна вертепа, выходившего на стену Константина, поступил условный сигнал — горевшая свеча вдруг погасла — и тут же загорелась снова.

Глава 16

ВЕДЬМА

Осень 873 г . Константинополь

Артамонов никогда не думал, что тело женщины может быть так стройно, так пугающе красиво. Поглаживая ладонями грудь и бедра, она все встряхивала головою, и казалось, что и волосы ее растут, и вся она растет, становясь пышнее, больше, все закрывая собою так, что кроме нее уже стало ничего не видно, как будто ничего и не было.

Ждан проснулся ночью, как и задумал. Встал с постели, на цыпочках подошел к затянутому тонкой слюдой оконцу. Оглянулся, прислушался… Его держали в отдельном помещении, одного, хорошо кормили, но никуда не выпускали — с обратной стороны дверь всегда была заперта на крепкий засов. Вот и сейчас юноша осторожно ее толкнул — дверь не поддавалась. А ведь уже три дня прошло с тех пор, как его купили. И все один да взаперти. Вот и попробуй выясни тут хоть что-нибудь. Старик-слуга, приносивший еду и три раза в день сопровождавший нового невольника до уборной и обратно, похоже, был немым. Однако притон не пустовал — не раз слышались по ночам разноголосый смех, а иногда стоны. Что же делать-то? Как же разузнать хоть что-нибудь? Ведь не для праздного же сидения его сюда прислали. Сколько же можно маяться бездельем? Отрок уперся лбом в стену, вздохнул и, взяв тлевшую в углу под иконкой лампадку, поднес ее к окну, дунул, раздувая пламя. Дождался, когда огонь стал гореть ровно, ярко, осторожно накрыл фитиль ладонью и, не давая погаснуть, подул вновь, резко убирая руку. Одна вспышка—«все нормально». Жаль только, сказать пока больше нечего. Придется придумывать что-то, хватит так просто сидеть.