Украина, которой не было. Мифология украинской идеологии - Андрей Ваджра

10.07.2008

Кризис украинской идентичности. Вместо послесловия

В нашем мире все взаимосвязано. И на первый взгляд совершенно разные явления имеют прямую причинно‑следственную связь. Особенно это касается политики, которая так или иначе проникает во все сферы человеческой жизни, превращая в свой расходный материал даже то, что на первый взгляд не имеет к ней никакого отношения. Более того, в условиях современного общества сам человек становится основным расходным материалом политики. Уже то, как создавался политический проект «Ukraina», как раз об этом предельно ярко свидетельствует. Из содержания вышеизложенных бесед не трудно понять, что начало ему было положено в тех сферах человеческой жизни, которые к политике прямого отношения не имеют.

Для понимания «украинского вопроса» необходимо учитывать тот важный факт, что проект «Ukraina» — это прежде всего процесс длительного моделирования и конструирования особой украинской социально‑политической идентичности. Без ее последовательного и целенаправленного создания политическая составляющая проекта была бы невозможной. Государство «Украина» было создано благодаря претензиям группы людей с украинской идентичностью на право «национального самоопределения» для тех, кого они считали «украинцами». Причем на начальном этапе формирования украинской идентичности ее носители исчислялись лишь десятками энтузиастов, которые впоследствии расширили свои ряды до сотен политических активистов‑фанатиков, со временем «заразивших» своими сверхценными идеями целый регион.

Современная Украина — это не результат борьбы некоего «украинского народа» за свое национальное самоопределение, а итог столетнего методичного и целенаправленного принудительного навязывания миллионам русских людей, проживающих на территории Юго‑Западной Руси, украинской идентичности. Поэтому украинское государство возникло не естественным путем в процессе исторического самоопределения некой этнокультурной группы, а было создано искусственно, под сформированную в политических целях особую социально‑политическую идентичность, названную «украинцами».

По своей природе то, что сейчас называют «украинским народом», это некая разновидность политического движения с элементами квазирелигиозной секты, выдающей себя за «народ». За рамками политической сферы «украинцев» не существует. Если из «украинской нации», а точнее украинской идентичности, вынуть ее политическую составляющую, эта идентичность перестанет существовать, а вместо нее мы увидим юго‑западную ветвь русского этноса.

До появления в Восточной Галиции политической секты под названием «украинцы» мир ничего не знал о существовании народа с таким названием. Именно поэтому история «украинцев» представляет собой не историю некой особой этнокультурной общности, а историю существования социально‑политической идентичности, выдающей себя за этнокультурную общность. «Украинцы» по своей сути — это некая региональная разновидность «советского народа». Поэтому сугубо «украинская история», без перелицованных заимствований из русской, — это история создания украинской социально‑политической идентичности (последняя четверть XIX в.) и история борьбы представителей этой социально‑политической идентичности за статус «народа»/«нации» (первая четверть XX в.).

Таким образом, понять и объяснить феномен украинства можно лишь путем детального анализа его социально‑политической идентичности и ее атрибутов. А это, в свою очередь, делает необходимым рассмотрение идентичности как психологического явления.

Слово «идентичность» складывается из двух латинских корней: «iten» («в высшей степени сходный», «тот же самый», «аналогичный») и «ipse» («самость»). Таким образом, термин «идентичность» означает целостность человеческого «Я», тождественность самому себе. Причем в данном случае имеется в виду непрерывная тождественность индивида самому себе в условиях его постоянных индивидуальных психосоматических изменений.

Идентичность не является чем‑то неизменным. Она динамична и претерпевает изменения на протяжении всей жизни человека. Идентичность позволяет сохранять индивиду свою «самость», свое особое тождественное себе «Я» в контексте непрерывных изменений его сознания, мировоззрения тела, межличностных отношений и социального положения. Идентичность индивида соединяет в единое гармоничное целое представления о себе и разрозненные события его жизни, формируя из них незыблемое «Я».

При этом необходимо учитывать, что идентичность есть не свойство (т. е. нечто присущее индивиду объективно), но отношение индивида к чему‑то, основанное на его потребностях. Идентичность формируется, закрепляется и трансформируется в ходе личностного развития и социального взаимодействия под воздействием непрерывно изменяющихся потребностей личности.

В структуре идентичности можно выделить индивидуальный/личный и коллективный/социальный уровни. Если персональная идентичность — это представления индивида о своих уникальных, неповторимых особенностях, то коллективная идентичность — это представления индивида о его типичных особенностях, благодаря которым он может идентифицировать (отождествить) себя с другими индивидами, по его мнению, ими обладающими.

Индивидуальная и коллективная идентичность человека тесно взаимосвязаны. Представления индивида о самом себе, воспринимаемые им как его собственные и неотделимые от его самости качества, являются в значительной степени результатом его интериоризации коллективных норм и стереотипов. В то же время собственные нормы и стереотипы индивида могут не совпадать с нормами и ролями, принимаемыми им или навязываемыми ему окружением. Поэтому в целом идентичность человека представляет собой некий баланс между индивидуальной и коллективной/социальной идентичностью.

Социальная идентичность индивида обретает конкретную форму в зависимости от того, что выступает основанием его идентификации (профессиональная, гендерная, этническая, расовая или социальная группа, хобби, сексуальная ориентация, религиозные убеждения, регион проживания, политическая идеология, эстетические предпочтения, литературные увлечения и т. п.).

При этом любой индивид обладает целым рядом идентичностей, интегрированных в его «Я». Он может одновременно быть каменщиком, мужчиной, являться африканцем, представлять собой натурала, быть «украинцем» и выступать в качестве иеговиста. По большому счету, современный индивид способен приобрести любую идентичность. Даже выдумать ее лично. И периодически их менять. В данном случае количество идентичностей того или иного индивида зависит от количества его потребностей, которые можно удовлетворить путем идентификации с кем‑то или чем‑то. Каждая идентичность человека либо психологически компенсирует нечто ему недостающее, то есть дает возможность суррогатного удовлетворения неудовлетворенного желания, либо это желание удовлетворяет.

По своей сути любая идентичность и ее признаки — условны. Точно так же, как условна потребность, их породившая. Люди в одинаковой степени могут осознать себя особой общностью на основе как общего языка или веры, так и на основе общего роста или гастрономических предпочтений. Наиболее важное в любой идентичности — сила психологической привязанности индивида к определяющей и формирующей ее потребности, предстающей в его глазах сверхценностью. Чем актуальнее для человека некая потребность (сверхценность), отделяющая его от тех, для кого она неактуальна, тем сильнее его чувство идентичности, которое эту потребность удовлетворяет.

Сильная психологическая привязанность к своей вере, своей нации (племени, расе), к своей форме государственного правления, своей культуре, своей сексуальной ориентации и пр. в одинаковой мере может создавать идентичности. Поэтому чувство общности, создающее идентичность, например геев и лесбиянок, может быть не менее сильным, чем чувство общности рокеров или украинцев. Все зависит лишь от силы психологической привязанности/зависимости человека к потребности, формирующей/определяющей его идентичность.

Однако необходимо учитывать и то, что если в сознании психически здорового человека все его идентичности (как и любые психические проявления) более‑менее сбалансированы и уравновешены, то у индивида с больной психикой или находящегося на грани психического расстройства какая‑либо одна из его идентичностей может стать тотальной. Когда это происходит, доминантная идентичность не просто занимает доминирующие позиции в его сознании, а поглощает личность целиком, становясь паранойяльной сверхценностью и превращая индивида в свой придаток.