Внедрение - Евгений Анатольевич Аверин

Меня хочет мой друг. А я? И я хочу. Но мне легче себя сдерживать. Меня так не трясет, как его. У него яростное, жесткое до жестокости, властное и сильное начало. У меня нежное, мягкое и подчиненное до мазохизма. Это если все отпустить и дать развиться. Но именно мое слабое управляет его сильным. Я могу сейчас с собой управиться, отстраниться, но нельзя его ранить. Он держится. На обнаженную не бросился. Но это с трудом ему дается. Я молча поворачиваюсь к окну. Рубашка скользит на пол. Сзади две пятерни ложатся на мой живот и поднимаются вверх. Грудь в его ладони. Сосок между пальцев. Пятерня опускается на треугольник и слегка сжимает. Но достаточно, чтобы я вздрогнула и тихо вскрикнула на вздохе. Он целует между лопаток. Опускается ниже. Разворачивает меня к себе. Мы падаем на диван. Его язык на моих сосках. Сейчас точно с ума сойду. А почему я одна? Мои губы скользят к его уху. Сначала по самой внешней части, едва касаясь. Потом по раковине язычком, по спирали. Теперь язык ныряет вглубь. Горьковатый привкус. Но я ничем не брезгую. Достала до нужной точки. Чувствую поток энергии снизу. Теперь впиваюсь в губы. И не мешаю идти в него своей силе. Его тело сотрясается. Прижимаю голову к себе изо всех сил. Он понял и не стал со мной бороться. Минут десять мы так сидели. Я встала.

— Ну вот, потрогал, — улыбаюсь и одеваюсь. Смотрю, как он оправляется от эмоций.

— Ну, ты даешь! Что это? Особые точки?

— Не своди все к банальностям. Ученый-натуралист, — смеюсь.

Он вскакивает. В комнате поймать меня не трудно. Поцелуй очень нежный, счастливый. И недолгий.

— Ужинать сейчас будем, — Олег деловито загремел посудой.

На ужин котлеты и пюре из картошки. Чай с вафельным тортом. Родителей решили не дожидаться. Дороги замело. Едем медленно.

— Маша, я в запале тебе больно не сделал?

Я мотаю головой, подбородок прячу в куртке.

— Я хотел с тобой поговорить насчет конторы. Но сейчас не могу. Все дела вынесло из головы.

— Потом поговорим.

Мы прощаемся у подъезда. Мне еще эскизы сегодня рисовать. Перед сном я думаю: «Что-то не так. Чувство непонятной опасности от отношений. Надо посоветоваться с наставницей».

Глава 5

Последствия не замедлили сказаться. Утром я не смогла войти в привычное состояние для тренировки. Это напугало. На учебу решено не ездить. Визит в центр реабилитации тоже отменила. А смысл? Сил кому-либо помочь нет совершенно. Сходила к маме на работу в ЖКО. Позвонила и у всех отпросилась, как могла. Дождавшись обеда я поехала к Вере Абрамовне. Всю дорогу были опасения не застать ее на месте. Но повезло — она уже освободилась.

Одного взгляда на меня было достаточно:

— Так, милая, рассказывай, — приказала она.

И я рассказала. Со всеми-превсеми подробностями. Несколько минут она сидела задумавшись.

— Если бы тебе не было четырнадцати, последствия были бы необратимы. Энергетика у девочек до этого возраста по-другому работает. Но давай по порядку. Есть разные виды энергии. И то, во что ты лезешь, сравнительно безопасно для взрослых. Пока интуитивно ты сделала правильно. Могло быть хуже. Прием выбрала удачно. По сути, выглядит все, как уступка другу. Хотел посмотреть, показала. Мечтал потрогать — потрогал. Подавления с его стороны не возникло. Но было близко к тому. Решать рано или поздно придется.

— Оставаться девственницей? Я уже думаю над этим.

— Думай. Это один из вариантов. Причем, хороших. Но тяжко. Мы сверхчувствительны не только в чем-то одном. Гиперсексуальность — наш бич. Можно сорваться и уйти в такое пике, что караул. Но если научиться управлять, то тогда эта энергия дает новые силы. Так тяжело и рисково, что лучше и не начинать. Легко превратиться, как ведьмы, в сосальщика. Они мужиков вытряхивают безжалостно, чтоб самим выглядеть молодо. Но расплата не минует никого, сама знаешь.

— И что мне делать?

— На выбор влиять я не могу. Это твое плавание, тебе и рулить. А сейчас давай гудеть, надо восстанавливаться. Но сначала немного упражнений.

Мы делаем специальную гимнастику для восполнения энергии. Потом прогуживание чакр. К концу занятия полегчало. Пробую — еле-еле удалось погрузиться в себя.

— Тебе повезло, что ты больше жертвовала, чем брала. Если бы сама активно хотела получить эмоции, силы, семя, то долго бы еще рану зализывала.

— Так без эмоций передачи силы не будет. Зачем пустой спектакль? Ни ему, ни мне.

— Вот и надо собой управлять. У мужиков голову сносит, это понятно. А вот у девочек от этого самомнение поднимается, гордыня то есть. Так не должно быть.

— Все время жертвовать?

— А ты как хочешь? Где ты, а где и тебе. Чтобы себя сохранить, отстраняйся от меняющихся вещей. Внутри ты остаешься прежней. Другими словами, научись себя держать в любой ситуации. И в такой экстремальной тоже.

— Олег почувствует?

— Ему надо, чтобы ты принадлежала. Он это будет показывать всякими способами.

— Я его чувствую. На самом деле, он жесткий. Даже страшно.

— Если ты — его, то не страшно. Своё такие холят, лелеют и в обиду не дают. Но тогда готовься к разным неформальным проявлениям чувства собственности.

— Это еще к каким?

— Дело личное, интимное. Обсуждать не будем.

Вера Абрамовна заварила особые травы и достала мед.

— Я еще спросить хотела. Про героев. Не всех же убивают?

— Плохо объясняла в прошлый раз, — вздохнула она, — убирают, правильное слово. И не всех, а тех, кто победил и остался жив. Бандиты на улице напали с ножами. А человек не испугался, и отбился. Да еще и победил. Сам порезал кого-то. Вот такого посадят. И не важно, что его могли убить. Или такой пример, ученый изобрел нечто из ряда вон выходящее без всякого контроля и руководства. Сам придумал, в гараже собрал действующую модель, опробовал. Герой науки? Несомненно. Победитель? Да. И такого нужно убрать. Любым способом. Лучше, чтобы тихо помер от болезни.

— А художник? Там за что?

— Подумай. Ты же художник.

— Да уже думала. Много чего можно натворить. Да хоть в картине проход создать в другой мир. Или воронку, чтоб силу забирала. Но только сразу понятно, кто причастен.

— Вот к этому и все наши разговоры. Проявишься, церемониться не будут.

На следующий день я отпросилась пораньше на учебе и поехала в пациенту. Олег меня не дождется. Пускай. Надо сделать перерыв для осмысления.

Иван Иванович ходит по коридору с палочкой. Мне обрадовался.

— А меня, Маша, обещали на машине