Ричард Длинные Руки – фрейграф - Гай Орловский

Три факела освещают пространство только вокруг себя, потому подчеркнуто зловеще выглядит пурпурный зев распахнутой печи. Мелькнула сгорбленная фигура, на том конце зала тщедушный человек на длинном ухвате размещает на углях горшок с зельем.

На высоте человеческого роста три окна, я покосился на багровое зарево. Подсвечены заходящим солнцем не только облака, но и само небо неприятного темно-красного цвета, словно туша небесного животного со свежесодранной кожей висит прямо над миром.

За спиной послышался насмешливый голос:

– Как вам моя загородная землянка?

Я повернулся медленно, стараясь показать, что не испуган, да и не пугать резкими движениями хозяина. Он хитро щурил глаза, высокий, худой, с узким лицом и близко посаженными глазами. Длинный плащ темно-синего цвета ниспадает с плеч и ложится складками на пол. Темный камзол, темные брюки и такие же сапоги, все в цвет и тон, только с длиной плаща перебор, как на мой взгляд. Что подметает пол – ладно, здесь не грязно, но если кто-то пойдет сзади, обязательно наступит.

– Я здесь один, – произнес он спокойно. – Нет-нет, я не читаю ваши мысли. У вас очень выразительное лицо. Да и глаза слишком уж говорящие… Хотя заметно, что вы совсем не рядовой варвар. Значит, должны следить, чтобы вас разгадывали поменьше.

– Виноват, – ответил я учтиво. – Молод еще, не научился.

– Но учитесь?

– Весьма ревностно, – заверил я.

– Это хорошо, – сказал он. – Мне нужен человек, который легко принимает новое и не цепляется за старое. Я – маг, магистр Жакериус Глассберг. Совсем недавно это я правил городом, над которым вас подстрелили, и всей прилегающей областью.

– Переворот? – поинтересовался я.

Он поморщился.

– Мой ученик Гизелл долго и упорно готовился захватить власть. Все ученики о таком мечтают, я знал о всех его ухищрениях, следил за ними со снисходительной усмешкой… Однако он неожиданно получил поддержку извне, а к этому я не был готов.

Я сказал настороженно:

– Мне кто-то говорил, что великие маги не снисходят до людских дел…

Слабая улыбка раздвинула его губы, а глаза блеснули весельем.

– Вы мне льстите, причем, как вижу, непреднамеренно. Увы, я не великий маг, как и Гизелл. Великие в самом деле уходят из этого мелочного мира. А мы те, кто на подходе к тайнам великих… Однако вернемся к нашим делам…

Выражение его лица мне совсем не понравилось, я лихорадочно пытался перехватить инициативу или хотя бы раздобыть чуть больше информации, она всегда кстати и никогда не бывает лишней, пробормотал торопливо:

– Простите… Одного не понимаю…

Он насмешливо улыбнулся.

– Только одного?

Я поймал взглядом промелькнувшую тень за окном, от облаков уже ни следа, а небо стало еще неприятнее и зловещее.

– Пока да, – пробормотал я, – уже вечер?.. Я что-то пропустил?

Маг ухмыльнулся.

– Нет-нет, мой дорогой варвар, абсолютно ничего. Это вообще не окна.

– Догадываюсь, – сказал я с дрожью в голосе, – подвал глубокий, какие окна, даже если под самым потолком… Но что это?

Он пожал плечами:

– Так ли это важно? Когда мчишься на коне по степи, нужно ли знать, что за трава хрустит под копытами твоего коня? У вас хороший конь?

– Лучший, – заверил я, как должен говорить варвар, хотя его хитрая усмешечка не понравилась, ясно дает понять, что знает обо мне больше. – Самый замечательный! Но как это получилось?

Он снова пожал плечами, глаза стали непроницаемыми.

– Надо ли вам знать, как работают старые заклятия?.. Я все, что узнаю из древних книг, читаю так и эдак, поворачиваю и опрокидываю… Не заметил, когда и с помощью какого так получилось. Сидел спиной к этой стене. А потом уже, как ни пытался, убрать не мог.

– Разгадать пытались?

Он отмахнулся.

– В первые дни. Но когда много более неотложных дел, как-то отодвигается то, что не принесет немедленной отдачи… Однако вы слишком любопытны для варвара.

Усмешка его яснее ясного говорила, что я не тот, за кого себя выдаю, и я пробормотал:

– Вообще-то варвары по натуре любознательны.

– Что касается оружия, коней, – согласился он с прежней насмешкой с голосе, – конской упряжи… Но не колдовства.

За его спиной по стене побежали крупные красные знаки. Я подумал было, что буквы, но слишком красивы, нет функциональности, потом вспомнил об искусстве каллиграфии: умельцы каждую букву снабжали такими завитушками, что мама не горюй, хоть на выставку, но тогда выставок не существовало, и монастырские писцы соревновались друг с другом.

Стена потемнела, а знаки начали выстраиваться в некую систему. Я снова решил, что все-таки письменность, а если в одну линию, так восточники вообще пишут в столбик, а их иероглифы похожи на что угодно, только не на буквы. Но пишут не только буквами.

Знаки наливаются багровой мощью, некоторые замирают, другие начинают вращаться, как огненные колеса, даже разбрасывают искры, я поймал себя на том, что пока завороженно рассматриваю их, маг изучает меня, напрягся и вперил в него требовательный взгляд.

Он примирительно улыбнулся.

– Не будем играть в прятки.

Я пробормотал:

– Уж я точно не играю.

– Я видел, – произнес он, – как вы весьма самонадеянно попали под удар Небесных Стрел…

Я собирался смолчать, никто не видел, как я затем превратился из дракона в человека, откуда колдун это знает, но он уже второй раз об этом упомянул, и я наконец пробормотал тупенько, стараясь выиграть время:

– Небесных, это когда с неба на землю… Не так ли?

– Верно, – согласился он. – Но они точно так же бьют и с земли в небеса. А небесные потому, что вроде бы доставлены с неба. Вас не удивляет, что я сразу увидел в том драконе человека… к тому же весьма наивного, молодого, наглого и безрассудного?

Я почтительно поклонился.

– Когда повзрослею и наберусь мудрости… надеюсь, тоже буду видеть всех насквозь так же ясно, как видим огонь сквозь промасленную бумагу.

Он усмехнулся.

– Мудрость не всегда приходит со старостью. Старость чаще приходит одна. А молодость я увидел в том, что человек зрелый сперва бы узнал, что впереди. Если же зрелый и новичок вдобавок, вообще бы осторожничал… Кто вы? Кстати, что это мы все еще стоим…

Он повел рукой, посреди зала возник добротный стол, под стиль залу темный и очень мрачный. На столешнице появились неуместно богато украшенные кубки и чаши, кувшины с вином и широкие блюда с легкими яствами.

– Прошу вас, – прозвучал властный голос, что отдался эхом под сводами. Мне показалось, что голосом маг тоже что-то делает, как-то прощупывает меня или уже старается воздействовать, подчинить, взять на поводок. – Вы, варвары, привыкли вести мудрые беседы за чашей вина, не так ли?