Сердце Гудвина - Ида Мартин

у тебя. Я не вижу знаки, не предчувствую будущее, и мир никогда со мной не разговаривал.

– В смысле? – Я никак не могла понять, что она хочет сказать.

– Я все наврала. С самого начала. Просто подыграла тебе, чтобы ты не загонялась, что с тобой что-то не так.

– Ты подыгрывала мне три года?

– Думаешь, для чего понадобились эти правила? Забыть, не додумывать, не обсуждать? Лишь так можно было не запалиться.

– Правила дала нам Ирина прабабушка.

– Да, только по моей просьбе.

– Что ты такое говоришь? – Мне вдруг показалось, что стены и пол пришли в движение, как в аттракционе с вращающейся комнатой. – По какой такой просьбе? Ты рассказала Ириной прабабушке наш секрет?

– Твой секрет.

Мы смотрели друг на друга – глаза в глаза. В Ксюшиных мокрых радужках дрожал мой темный силуэт. Медленно поднявшись, я подошла к окну и подставила лицо солнцу.

– Кто-то должен был повлиять на тебя. У бабки получилось. Возможно, ты забыла, но до разговора с ней ты думала, что сходишь с ума. Я не оправдываю себя, просто объясняю. Я хотела помочь. Клянусь! – последнее слово она почти выкрикнула.

– Зачем ты мне сейчас это рассказываешь? – Я не узнала свой голос.

– Ты хотела объяснений? Вот они! Я очень боялась, что ты узнаешь, как все обстоит на самом деле.

– С чего мне вдруг об этом узнать? Я три года не подозревала, даже предположить не могла. Я и сейчас не могу поверить.

Я обернулась. Ксюша сидела, привалившись спиной к стене и обхватив колени.

– Кто-то взломал акки. Помнишь, когда в группу запостили скрины? А там моя переписка с Ирой Леоновой. И если бы ты ее увидела, то сразу все поняла бы.

– Ксюш, когда ты так рассказываешь, я чувствую себя еще более глупой, чем могу казаться.

– Мне прислали этот скрин с требованием, чтобы я «оставила тебя в покое», иначе его отправят тебе.

– Кто прислал?

– Сообщение пришло от Матвея на дне рождения. По правде говоря, я ужасно перепугалась, что ты узнаешь. Казалось, что, как только это случится, мир рухнет. Клянусь, я думала только о тебе и делала все только ради тебя. Ну а как еще? Ты же для меня самый родной человек. Самый-самый! – Ее голос сбился, но я не сдвинулась с места.

Услышанное так меня потрясло, что прочим чувствам места не осталось.

– Ты спала, я пошла к Оболенцеву и наехала, – продолжила она. – Но оказалось, что он тут ни при чем, кто-то просто воспользовался его телефоном. Вначале я не поверила и сказала, что если он удалит этот скрин и поклянется ничего не рассказывать тебе, то я буду с ним встречаться, а если нет, стану мутить с Лу. Но потом, когда он пришел извиняться за наезд во время танцев, мы нормально поговорили. Я была вся на нервах, один сплошной комок нервов. Только и думала, что в любой момент тебе может прийти это сообщение и ты все узнаешь. Я боялась находиться с тобой рядом, боялась смотреть на тебя. Хотела выбросить твой телефон, чтобы, если это и случится, то узнала ты только дома. Потом решила напиться и успела даже выпить полбутылки вина, прежде чем Матвей нашел меня. Он сразу понял, что я в ужасном состоянии, и увел к себе. Он был таким добрым, Алис, таким понимающим, что мне пришлось рассказать ему все. Ведь по-любому скрин нашей переписки с Ирой так и остался у него в телефоне. Я очень благодарна Матвею, он так поддержал меня. Пообещал помочь найти того, кто это сделал, и проучить его. Тот момент… когда я якобы обиделась на тебя… Мне просто нужно было время, чтобы успокоиться и решить проблему. Матвей придумал десятки отмазок на тот случай, если тебе придет скрин. Сказать, что это фотошоп, что кто-то подделал мое имя или переписывался от моего имени и прочее в том же духе, но все это звучало неправдоподобно, ведь никто, кроме меня, не мог знать, что там было написано. Кроме того, прочитав это, ты все равно усомнилась бы во мне и могла потребовать проверки. Как ни крути, получалось, что если ты получишь сообщение, то произойдет катастрофа. Я чуть с ума не сошла, думая об этом. Не знаю, что бы я делала, если бы не Матвей.

Ксюша вытерла вспотевшие ладони об одеяло, а я так и стояла спиной к раскрытому окну, медленно покрываясь мурашками, но не от холода, а от постепенно наступающего осознания.

– Я была уверена, что мы с тобой помиримся сразу, как вернемся в Москву. Я так хотела этого и с нетерпением ждала, что Матвей исполнит обещание, лично поговорив с каждым из присутствовавших на дне рождения. Подозреваемых было не так уж и много, ведь сообщение пришло еще до приезда Лу и компании. Чижика с Олежкой можно было сразу откинуть, зачем им взламывать наши акки и желать нас рассорить? Ромку, понятное дело, тоже исключить. И Иру. Так что оставалось шестеро: Веня, Тим, Степа, Носова, Давид и Ершов.

– Семеро, – сказала я. – Иван Сергеевич еще.

– Если бы там был Мартов, я подумала бы на него, он мог осуждать мое дурное влияние на тебя. Но Кирилл приехал гораздо позже. В общем, не вдаваясь в подробности, Матвей поговорил со всеми, но никто не сознался.

Я потом много думала, как лучше поступить, были моменты, когда уже собиралась сознаться, потому что нет ничего хуже неопределенности и ощущения, что ты у кого-то на крючке. Тем более что мы и так уже не общались. Казалось бы, ссора уже состоялась. Но для меня она все равно оставалась ненастоящей, такой, словно в любой момент можно все исправить, а узнай ты правду, ничего уже исправить будет нельзя. Кроме того, больше всего меня пугало не то, что ты всю оставшуюся жизнь будешь считать меня подлой обманщицей, сильнее всего я волновалась за то, чтобы ты совсем не слетела с катушек, поскольку в последнее время у тебя снова начались эти приступы. И все тянулось как есть, надежда на то, что Матвей докопается до правды, оставалась. А теперь ее нет, и его нет, и тебя у меня больше нет, и когда ты сейчас уйдешь, я выйду в окно.

– Что? – Я очнулась. – Сдурела?

Однако, когда она произносила эти слова, я вдруг ощутила острый болезненный укол. Словно кто-то вонзил мне в желудок длинную толстую иглу – предчувствие очередного приступа.

– Возможно, я знаю, кто мог шантажировать тебя, беспокоясь о моей нравственности. Это не точно, но я должна проверить. Давай договоримся: пока я сама в этом не разберусь, ты не станешь совершать никаких глупостей.

– Ты меня ненавидишь? – Ксюша задержала дыхание.

– Нет. – Я закрыла окно. – Можешь продолжать убиваться из-за Оболенцева, а из-за меня не стоит. Мне просто нужно время, чтобы это переварить.

– Подожди! – Ксюша спрыгнула с кровати. – Есть еще важная вещь, которую ты должна знать.

Она остановилась напротив меня, тоненькая, в одном нижнем белье, взлохмаченная и жалкая, мне одновременно хотелось и обнять ее, и ударить.

– Ты всегда замечала, чувствовала, слышала и видела больше обычного, еще до Фламинго. Ты особенная, Алис, и это не плохо, а круто!

– Но ты первая пришла с этим ко мне.

– Я много раз расспрашивала тебя, но ты не сознавалась, так что я была вынуждена подыграть тебе, чтобы вытянуть правду.

– Тебе просто нравилось в это играть.

– Да, пока я не поняла, что мои выдумки, которые я выдавала за свои предчувствия, тебя только сбивают. Кроме того, несколько раз ты меня чуть не раскусила. Единственный выход для меня – не обсуждать эту тему.

– Но если у меня это давно, то почему ты сказала об этом только после встречи с Фламинго?

– Я видела, как он тебя напугал. Ты стала шарахаться от всего подряд и обращать внимание на незначительные мелочи, прислушивалась к каждому слову, отказывалась выходить гулять и разговаривала с телевизором. Что мне оставалось делать? Как помочь? А когда ты услышала, что со мной происходит то же самое, все совершенно изменилось. Мы превратились в тех девчонок с магическими способностями, которые в сериалах попадают в увлекательные истории. По крайней мере, мне было интересно и весело, пока не дошло, что тебе совсем не до веселья. Тогда-то я и придумала обратиться к Ириной прабабушке, потому что она всегда поражала меня тем, что убедительно говорила даже простейшие вещи вроде требования помыть