Золото дракона - Пирс Энтони

Келвин заерзал в седле. Род ним был прекрасный боевой конь в великолепной сбруе, приведенный Крамбами. Но все, чего хотелось юноше — поскорее закончить битву.

Сколько нападающих они сразили? Сколько народу видело, как он убивает драконов, и теперь они разъехались во все концы страны, передавать из уст в уста устрашающие истории про круглоухого героя!

— Знаешь, — сказал он наконец, — я очень устал от битвы.

Лестер нахмурился. Морвин, сражавшийся чуть подальше, ничего не услышал, и поэтому не смог громогласно выразить недовольство.

— Хочешь возвратиться к Джон и королю, пока все не кончится?

Келвин кивнул.

— Хорошо. Я прикрою тебя, уведу отца, а когда мы скроемся из виду, уезжай.

Келвин по достоинству оценил помощь Леса. Старший Крамб, казалось, был опьянен громом битвы, и хотя не искал кого бы убить, но и не уклонялся от поединка. И если Лес не совсем понимал желание Келвина выйти из битвы, не дождавшись окончательной победы, то для Мора подобный поступок был немыслим.

Келвин и так чувствовал себя виноватым.

— Нет-нет, не расстраивайся, — заверил Лес. — Мне и самому не по себе. Меня чуть не убили при Скэгморе. Отец вынес меня, бесчувственного, с поля боя, а твоя сестра ухаживала за мной. Настоящая маленькая женщина, когда хочет быть ею, конечно.

— Но она не хочет! — усмехнулся Келвин — и в этом была вся беда.

Пожав плечами, Лес всмотрелся вдаль.

— Вон там! — окликнул он отца, — в голубом мундире! За теми деревьями!

— За ним! — закричал Морвин, повернув лошадь.

Отец и сын ринулись к деревьям, откуда раздались крики. Но в этот момент по ладоням Келвина побежали мурашки. Обычно это означало приближение опасности, но сейчас вокруг никого не было.

Келвин поставил пистолет на предохранитель, засунул в кобуру и огляделся. Крамбов нигде не было видно. Может, беда угрожает им?

Словно в ответ, перчатки потеплели и вцепились в поводья. Правая рука поднялась, хлопнула лошадь по боку; животное рванулось вперед, унося его от Леса и Мора.

Он ехал к Джон и королю по воле перчаток. Может, они тоже устали от битвы?

Но тут перчатки повернули лошадь к пролому в стене. Келвин едва успел пригнуть голову. Безжизненное тело лежало на взрыхленном газоне. Келвин увидел мертвенно-белое лицо Гринлифа. Как он оказался здесь? Кого преследовал и кто его убийца? Но перчатки не дали лошади остановиться.

Конь проскакал вокруг дворца и влетел в маленький дворик. Келвин узнал выступающую боковую часть знакомого балкона. Только теперь перчатки, уже почти раскаленные, вынудили Келвина придержать лошадь и спешиться. Юноша спрыгнул на землю и ринулся вверх по ступенькам. Какая-то странная слабость охватила все тело, голова закружилась. Должно быть, он совсем измотан. Может это из-за зелья, которым его опоили, чтобы крепче спал? Все утро Келвин ни разу не присел, и возможно, чрезмерные усилия так утомили его.

Но тут Келвин, добравшись до верхней площадки, толкнул дверь и очутился в темной комнате, где пахло необычно и неприятно. Аулхок, привязанный к черепу, захлопал крыльями и защелкал клювом. Кто здесь живет?

Несколько секунд Келвин стоял в дверях, покачиваясь от слабости, пока глаза привыкали к полутьме. Перчатки жгли руки, голова кружилась все сильнее. Но тут он различил волшебника и карлика; злобных тварей, которых, как он думал, сожрал дракон! И…

Похолодев от ужаса, Келвин заметил худенькую фигурку, привязанную к столу и полускрытую облаком розового дыма.

— Джон, — прошептал юноша. — Джон.

Бледная, как полотно. Неподвижная. В руке игла, кровь капает в золотой сосуд, который держит горбун!

Келвин клялся защитить сестру, и что же? Негодяи выцеживают из нее кровь!

Затанас пробормотал что-то, сделал знакомый жест, и Келвин замер на месте, парализованный магической силой. Отец пытался убедить сына, что волшебства не существует, но как же ужасно ошибался!

Келвин вспомнил о лазере.

Если бы он только смог достать его.

Чародей снова повел рукой, и оружие тут же выскользнуло из кобуры и повисло в воздухе. Потом лазер поднялся чуть выше и неожиданно оказался в руке чародея.

— Интересная игрушка, — кивнул Затанас, бросив пистолет на полку. — Но не настоящее волшебство. Не то, что мое.

Келвин пытался что-то сказать, но с губ не сорвалось ни звука. В ушах звучала равномерная дробь падавших капель, уносивших жизнь сестры.

— Не ожидал, что будешь настолько глуп и придешь сюда, — продолжал чародей. — Поэтому и придумал для тебя подходящую кончину, от которой нет спасения. Но так будет даже лучше.

Келвин чувствовал, что слабеет с каждой секундой. Почему он даже не пытается справиться с этим человеком?

— Позволь объяснить тебе один из основных принципов симпатической магии, — сказал Затанас. — Похожее воздействует на похожее. Ты и твоя сестра — родственники, и связь между вами сильнее, чем между чужими людьми. По мере того, как вытекает кровь, силы покидают ее, а вместе с ней слабеешь и ты. Медленно-медленно, долго-долго… Не стоит ускорять события. Каждым шагом, каждым мигом нужно насладиться до конца! Когда мы сдерем с нее кожу, будешь испытывать те же муки, когда вырвем глаза — ты ослепнешь. Когда…

Но Келвин уже не слушал. Он думал только о Джон, о перчатках, о необходимости немедленно, сейчас же остановить весь этот ужас. Но сил оставалось все меньше. Кап-кап-кап…

29. Королева

Джон Найт обыскал один за другим покои дворца. Он не сказал Рыцарям, что намеревается сделать, чтобы не отвлекать их от главного дела — смертельной схватки.

Найт искал королеву. Их сын лежал без сознания, и может, в эту минуту, за ним ухаживали, а может никакая помощь ему уже не была нужна… Конечно, королева если не прямо, то косвенно виновата в том, что случилось с Кайаном.

Какая горькая ирония в том, что именно Джон сбила его — научись Кайан управлять летательным аппаратом, и Рыцари были бы уничтожены, а власть королевы окончательно бы укрепилась. Недаром Джону так не хотелось обучать сына, но когда королева захватила Келвина, ему ничего не оставалось делать.

О, только бы прихоть королевы не стоила жизни ее сыну!

Теперь Найт ненавидел эту женщину еще сильнее — ведь она восстановила его детей друг против друга.

Может, он сошел с ума? Нормальный человек не может ненавидеть с такой силой! Но все-таки Джон твердо знал: необходимо уничтожить королеву и ее фаворита, разорявших и бесчестивших эту прекрасную землю, и если им позволить жить — принесут еще больше зла. Такова природа Зоанны — разрушить все, значит необходимо как можно раньше смести ее с лица земли.