Наша светлость - Карина Демина

Проблема в том, что санкционировать убийство незаконно?

Или в том, что Кормак защищен?

…Кайя, что происходит?!

…все в порядке, сердце мое.

Почти.

Надо оставить эту мысль. Выдохнуть и вернуться к беседе. Забыть про Кормака. На время. И желательно убрать его… не физически, раз уж подобный вариант не возможен по какой бы то ни было причине. Повод… Кормак тоже не всевластен, иначе не допустил бы свадьбы. Правила этой игры установлены давно. И Кайя остается лишь подчиниться.

Пока.

Осенью быстро темнеет. И в покоях Нашей Светлости зажигают свечи. Они пахнут медом и дают неровное зыбкое освещение. Сегодня мне мало света, и я сама украшаю восковыми колоннами рога канделябров.

Мне холодно.

И знаю, что холод этот рожден страхом за Кайя. Сейчас он нервничает куда больше, чем утром. Пытается мне что-то рассказать, но не может. И теряет связь совсем.

Злится.

Расхаживает по комнате, потом успокаивается сразу и вдруг.

— Ложись, — я опускаюсь на пол у камина. — Просто ложись. Тебе надо отдохнуть. Когда ты в последний раз отдыхал?

— Вчера.

Кайя подчиняется. Он вытягивается рядом с каминной решеткой и кладет голову мне на колени.

— Закрой глаза.

Пламя пробирается сквозь железные прутья, рассыпает дорожки рыжих искр и вылепляет призрачные фигуры. Огненный рыцарь наблюдает за нами.

Я перебираю жесткие рыжие пряди, изредка касаясь шрамов. И Кайя успокаивается. Я слышу это — стальные тиски где-то внутри него ослабляют хватку, позволяя дышать, думать и слышать.

…ты снова есть.

…конечно. И есть. И буду. И вообще тебе от меня не избавиться.

Дергаю его за волосы.

…за что?

Притворное возмущение. И я поддерживаю игру.

…каждая уважающая себя женщина должна проесть мужу плешь.

Кайя фыркает и признается.

…Иза, я боюсь. Теоретически возможна ситуация, когда я не смогу тебя защитить…

…и ты ничего не добьешься, если и дальше будешь думать об этом.

…знаю. Завтра я поговорю с Сержантом. Если однажды он скажет тебе, что нужно уходить, обещай, что подчинишься.

…ему тоже доверяешь?

…да. Урфина и дядю попытаются убрать первым ударом. Сержанта пока не принимают как серьезного игрока. Он держится в тени. Считают наемником. Максимум — попробуют перекупить или взять на испуг…

Не представляю, чем можно испугать Сержанта. Не родилась еще та бабайка…

…он спрячет тебя до весны. Как только блок будет снят, я избавлюсь от Совета. Здесь давно пора навести порядок. И в городе тоже… он умер, когда мне было семнадцать. Я сперва не мог поверить, что его и вправду больше нет. А когда поверил, то расплакался.

Не представляю Кайя плачущим, и не желаю представлять.

Я глажу лицо, и мурана играет в прятки, то отползая к вискам — кожа Кайя белая, как у всех рыжих, прозрачная — то заливая щеки чернотой.

…понял, что все закончилось. Похороны — в тумане. Мой выход к людям — помню, что боялся жутко корону уронить. Она была такой тяжелой… я что-то говорил. Обещал. Потом — Совет. И проблемы… столько проблем.

И все свалились на мальчишку, которому бы отойти от всего, что с ним было.

…граница бунтует. Дороги под разбойниками. Они не то, что караваны вырезали — на деревни нападали. Побережье горит. Пираты захватили Шепилл, это третий по величине город, и объявили независимость. Зерна не хватает, потому что сеять некому. Зато хватает беглецов, которые уже и не знают, куда им бежать — всюду одно и то же. Голод. Война. А за пределами протектората их не ждут. Убьют. Или сделают рабами… я не знал, за что мне взяться.

…а твои лорды? Разве они не должны были как-то… что-то делать?

…лорды требовали наведения порядка. Желательно, на их землях. Они принесли вассальную присягу. И желали, чтобы я исполнил взятые на себя обязательства. В лучшем случае, давали войска. С войсками тоже сложно. Мне не верили. А я умел драться, но не командовать.

Я слышу его грусть, и свободной рукой дотягиваюсь до его ладони.

…первые два года я воевал. Сначала сам. Потом учился, чтобы другие.

Разноцветные картинки чужих воспоминаний.

Дохлая лошадь, которую рубят на куски, потому что мясо не должно пропасть. Дым над остатками домов. Мертвецы. И оглушающий лязг. Металл уродует металл, а людям остается терпеть.

…извини, сердце мое. Этого ты не должна была видеть.

…я хочу.

…потом вернулся Урфин и стало легче…

…а где он был?

…мир смотрел. Не сердись на него. Он так долго мечтал стать свободным. Как я мог его удерживать?

Никак. Я понимаю. И Урфина тоже: если долго рваться на свободу, то сложно остановиться, эту свободу получив. Но мне все равно тоскливо, потому что хуже нет, когда самые близкие уходят, оставляя наедине с войной. Это не предательство, это вынужденный шаг, но… я рада, что Урфин вернулся.

…зато он нашел Магнуса. Дядя был… не в себе.

Но Кайя нашел способ привести его в норму. Еще одно чудо, которое оказалось ему по плечу.

Вот только во что обходились эти чудеса?

…хуже всего было с мелкими бандами. Люди отвыкли работать на земле. Зачем? Имея копья или нож, можно взять все, что тебе хочется. Если пиратов мы разбили, мятежи подавили, то эти… они появлялись из леса. Грабили. Жгли. И снова исчезали. Местные с ними не справлялись… зачастую не хотели справляться. Куда проще получить часть добычи и вовремя закрыть глаза. А случалось, что и рыцари не брезговали «народным весельем». Это они так называли… знаешь, не понимали порой, за что их к смерти. Смертей было много. Я действовал жестоко… дядя, если случалось, был еще хуже.

…но были причины?

…тогда казалось, что да. Насилие не остановить добрым словом. Я понимал, что должен что-то делать и видел один путь. Но порой… для меня это было слишком.

Картинка обрывается раньше, чем я успеваю разглядеть что-либо, кроме опушки леса — сумрачный ельник за узкой полосой берез. Света много. И ощущение жары. Смрада, от которого к горлу подкатывает тошнота. Но я давлю ее.

Я ведь знала, что Кайя не святой. Он предупреждал, что руки у него в крови, да и… я ведь не лучше. Я приговорила тех людей к смерти и смотрела, как они умирают, мучаясь вопросом — имею ли моральное право решать чью-то судьбу.

А кошмары не снились.

…мне снились. Долго. Всякие.

…и теперь?

…уже нет. Но… та война, которая была здесь, отличается от прочих. На границе просто поддерживается напряжение. Там все по правилам. Много ограничений. И я почти не вмешиваюсь… это как турнир, только большой.

Я понимаю, что он пытается сказать. Бокс и драка в подворотне, когда до крови, до последнего удара, чтобы выжить.