Мэджик юзеры - Вениамин Шехтман

— Так. — ответил, подняв голову от тарелки Дима.

— Они бы разбежались, как куры, скажешь нет?

— Наверное, да. Но растрепали бы всем. Да и убить такой штукой можно очень легко.

Вальдес, в изумлении разглядывая Диму, отложил нож и вилку.

— И что? По обоим пунктам "и что?". Кто им поверит, обсосам? И кому они расскажут, властям? Как бы не так. А что убить можно, так снова говорю: и что? Они бы нас пришили и не горевали бы. Сперва, может и не собирались, но в драке-то уж глотки бы нам перерезали если б смогли наверняка. Или головы проломили, а это ничем не лучше.

Дима вздохнул. Спорить не вышло бы, Вальдес прав.

— Мелкий ты очень, потому и кровожадный такой. — буркнул Дима и с усердием вернулся к еде.

***

Привезенные Вальдесом на новом, большом и удобном, правда, сильно подержанном мотоцикле бумаги (те, которые выкупил Дима), оказались невероятно интересными. Кроме желтых листов с рецептами зелий и описаниями церемоний, среди них была и толстая рукописная тетрадь, переплетенная в заплесневевшую кожу. Оттерев досуха осклизлый переплет, Дима открыл тетрадь и пролистал ее. Сыроватые от небрежного хранения страницы слипались, но он, ловко орудуя гладкой щепочкой, разделял их и вкладывал между ними чистые сухие листы. Насколько Дима понял при беглом просмотре, это были записи как раз такого человека, за какого выдавал себя Вальдес. Исследователя муахос, изучавшего откуда оно есть пошло. Работал этот, как следовало из надписи на форзаце Рамирес Бланка де Гусман, в начале двадцатого века, объехал всю Южную Америку, побывал в Африке, а умер, вероятно, здесь на Кубе. Или потерял здесь тетрадь — труд своей жизни, что тоже безумно огорчительно.

Вчитываясь, Дима в который раз удивлялся многообразию муахас. Он был готов согласится с Вальдесом: колдуны смешивали любую дрянь, попадавшую в поле их зрения с уже имевшейся у них дребеденью, придумывали прыжки и ужимки, по возможности гротескнее и экспрессивнее придуманных ранее и назначали эффект, который должен был последовать от взаимодействия того и другого. Чем гаже и зловонней были ингредиенты зелий, тем крепче и надежней объявлялись проклятия, целительней лекарства и разрушительней наговоры.

Самой интересной была та часть записей, что относилась к исследованиям и раскопкам, которые де Гусман проводил в Мексике и Гватемале. Там он уделял, к Диминому удивлению, больше внимания не ацтекам и майя, а их соседям и предшественникам. Магические же ритуалы самих майя, он считал несущественными для развития муахос. То, что муахос впитал из маиянского и ацтекского шаманизма, прошло насквозь, в практически неизменном виде, а зародилось у тольтеков, тлашкаланцев и еще каких-то племен, названия которых Диме ничего не говорили.

Эти материковые предки, в отличии от кубинцев, не мелочились. Никакой древесной трухи, никаких креветочных панцирей, банановых шкурок, рыбьих отолитов и прочего мусора. Они любили чтобы ингредиенты были дорогими, либо опасными для того, кто их добывает. Когти и потроха пумы, толченый нефрит, орлиные клювы, ядовитые железы змей и ядовитые же пауки. И все это требовалось варить или хотя бы вымачивать в человеческой крови. Иногда указывался даже пол и возраст человека, из которого надлежало выпустить кровь. Зато и результаты, буде таковые состоятся, впечатлили бы самого привередливого заказчика. Бури, мгновенная смерть целых семей, возвращение к жизни людей и животных, независимо от степени разложения.

Дима исправно переводил и записывал, пока не дошел до места, которое вынудило его призвать Вальдеса.

— Смотри, какое дело.

— Чего там?

— Этот Гусман, побывал в Теотиуакане. Я что-то про него читал, там до сих пор копают, находят всякие интересности. Он там тоже порылся неподалеку от пирамиды Луны и уволок оттуда камень с идеограммами, камень продал Британскому музею, а надпись перерисовал. Он-то ее перевести не смог, только понял, что про магию что-то. А я зато, могу.

— И молодец.

— Я не хвалюсь, а рассказываю. Хвалится тот, кто эту надпись на камне выбил. Какой он молодец, что обдурил жрецов, подкупил камнетеса и тот в гробнице, в пирамиде, вставил в повествование о каком-то боге особый шифр. Тут много всякого про "ха-ха-ха, жрецы имеют прямо в своей святыне надпись об их главном враге".

— Что за шифр и что за враг?

— Выходит, что враг им — как раз светское колдовство. А шифром записан путь к тайнику, где сохраняются самые-пресамые тайны этого колдовства. Даже как призывать некоего демона, равного по силе богу, которому служили жрецы над которыми автор текста потешается. Шифр, кстати — одно название. По особому выбитые знаки, тут разъяснено как именно. Это все равно, как если в газете часть букв дать курсивом. Так, чтобы из них сложилось "жопа" или "долой Фиделя".

— Ясно. Комманданте только не трогай, он правильный старик. Ужасный, но я его все равно уважаю.

— Да, на здоровье! Я политикой не увлекаюсь. — пожал плечами Дима.

— Заманчиво как! — чмокнул губами Вальдес. — Но ведь, до Мексики поди доберись.

— А в чем проблема? — не понял Дима. — Как всех туда переправляли, так и тебя провезем.

— То вас… а я местный. Это очень дорого выйдет.

— Можно рискнуть и рвануть как мы в первый раз, без всяких договоренностей. Но незачем, потому что денег — вагон. Свыкнись уже с этой мыслью.

— Непросто это, бедному студенту с такой мыслью свыкнуться. — вздохнул Вальдес.

***

Дорогу, на взгляд Димы, его кубинский товарищ переносил слишком нервно. То болтал без умолку, то оглядывался на удаляющийся берег, то съеживался и втягивал голову, будто мерз. Хотя, может и правда мерз — катер шел быстро, а Вальдес как ходил в футболке и шортах, так и поехал. Только жилет с кармашками накинул.

— Чего жмешься, возьми мою куртку.

— Да нет, все в порядке. Просто, я никуда раньше не уезжал, страшновато.

— Не бойся. — ободряюще сказал Дима. — Везде люди живут, никаких псоглавцев или циклопов. Пара дней поноса от непривычной воды и все, ты уже завзятый путешественник, человек мира.

— Не понимаешь ты. Я боюсь, что вернут меня. И таких я огребу неприятностей, что жуткое дело. Кто мне разрешал уезжать? Никто.

— Не, не вернут. Мы уже в нейтральных водах, кому ты тут нужен.

XVI

Оказавшись в Мексике, Вальдес успокоился. Даже то, что никаких документов, подтверждающих его право здесь находиться, у него не было, нисколько не ослабляло его стремления к общению с местными жителями и жадного любопытства. Все вокруг ему категорически нравилось. От еды до языка, который к его удивлению, разительно отличался от того, на котором говорили кубинцы.