Синто. Героев нет - Любовь Пушкарева

Через три шестидневки пришли первые модифицированные истребители и один спасатель, «рыбак», как его окрестили на Тропезе, а истребители назвали «дельфинами» в честь какой-то истории про животных-самоубийц, участвовавших в людской войне. Мы всем составом погрузились на старый списанный лайнер, который станет нашим домом на ближайшие месяцы, и отправились в тихое местечко, в никому ненужную «пустышку», где и стали испытывать технику. Шур-Бельфлера после продолжительных «боев» удалось оставить на Дезерте, у меня не было к нему претензий, за исключением одной – он мой надзиратель, оценивающий каждое слово и поступок, а это действует на нервы.

К моей величайшей радости, поведение реального истребителя совпадало с поведением имитатора, за исключением мелочей. Я очень боялась, что мальчишкам придется переучиваться, но перестраивать доведенные до рефлекса навыки не пришлось. Истребитель-«дельфин» выглядел преотвратно, просто консервная банка – раз машине суждено проработать один час, зачем ее делать надежной; не развалится, пока долетит до цели, и ладно. Но, несмотря на паршивый вид, маневренность все же осталась, защитное поле не сбоило, в общем, все было не так плохо, как можно было подумать, глядя на это чудо инженерной мысли.

Тренировались сначала в одиночку, потом четверками, потом по три-четыре четверки, стараясь добиться слаженной работы.

Так прошло двадцать пять дней, когда я получила почту с красным кодом. Видеофон орал как раненное животное, пока я не раскрыла письмо.

Приказ выдвигаться к «вратам» в «пустышку», соседнюю с пиратским сектором.

Началось.

Когда мы прибыли, нас ждал тропезский транспортник, доставивший «дельфины», безпилотники и три наших корабля, тоже переделки с грузовых. В первом были нормальные истребители с нашими же пилотами, во втором – штаб, а третий предназначался, по официальной версии, для техподдержки. В реальности – яркое доказательство параноидальной предусмотрительности синто! – это была дезинтеграционная пушка, снятая с орбитальной крепости, последний довод королей, вернее, синто. Воспользоваться ею можно только раз и в самом крайнем случае, надеюсь, до такого не дойдет. Мы оказались предпоследними, теперь ждали только Грево, которая и будет главнокомандующим. Я была довольна таким выбором, она досконально знает, чем мы владеем, и имеет опыт войны с пиратами, а главное, она весьма трезвомыслящая тетка. Моя миссия во всей этой заварушке заключалась в том, чтобы помочь с идентификации кораблей и наводкой на слабые места. Без ложной скромности скажу, что с моими знаниями я справлюсь с этой задачей лучше, чем кто-либо еще.

Я находилась в командном пункте и рычала на Каса и Пола чтобы убрались и не маячили, они же пытались доказать, что прилипнут к стене и никому не помешают, но, тем не менее, будут рядом.

– Корабль полковника Грево приближается, – раздался деловой голос. – Полковник просит связь.

– Давай.

На экране высветилось лицо Грево, бледно-зеленое с черными мешками под глазами.

– Что с вами, «врата» вас побери? – вырвалось у меня.

– Я заболела, Дебюсси, Жофур и Леско инфицированы, – она старалась говорить четко и бодро, но это никого не могло обмануть.

– Чем больны?

– Предположительно, чума-тетта.

Это конец, мы остались без главнокомандующего и высших офицеров.

Корабль приняли, теперь придется отдать целую медсекцию под карантин, и это тогда, когда мы ожидаем получить десятки раненных. Прекрасно продуманная диверсия: больные заражают всех на корабле, мы успеваем провести бой, но к моменту сбора трофеев корабль превращается в лазарет, весь командный состав и «няньки» трясутся в лихорадке. Браво! Планы сбило лишь то, что у Грево оказалась иммунная идиосинкразия и болезнь свалила ее сразу, тройка же офицеров были свежи и бодры, занимаясь тем, что кусали себе локти и пытались вытребовать условия для командования из карантина.

Я связалась с Синто, обрисовав ситуацию.

Пришедший ответ был таким, как я и предполагала.

– Некст Викен, вы назначаетесь главнокомандующим, – сказал лорд Ларин. – У вас есть все теоретические знания для проведения такого сражения, есть хорошая команда спецов, есть в конце-концов эти три тропезки, если чего-то не знаете – есть, у кого спросить. Мы надеемся, что вы справитесь, вы должны справиться.

Ну да, со щитом иль на щите… Конечно, наши, имея выбор между мной и Дебюсси, выбрали меня, но я не Грево, у меня нет ни малейшего опыта командования в боевой ситуации. Тренировочные бои с шестнадцатью истребителями не в счет. А хорошая команда спецов – это Китлинги, Хоресы и подконтрольные им Ташины, которые хоть и понимают, что моя вина в позоре их семей невелика, но все равно теплых чувств ко мне не испытывают. Если спрошу, ответят, но первыми подсказывать не будут.

– Приказ ясен, – что я еще могу сказать!

– И последнее, в свете таких событий… Начните операцию как можно раньше.

– Ясно.

Конечно, Грево наверняка успела сообщить на Тропез о своей болезни, там поняли, что план провалился и спешно готовят что-то новое, это если исходить из худшего варианта – предательство союзника, а не предатель в стане союзника.

Я постаралась убрать страх ответственности и вообще СТРАХ, насколько это возможно. Увы, в такой ситуации нельзя увлекаться играми с пси-техниками. Любое отсечение эмоций чревато искажением восприятия реальности, а в данной ситуации это смерти подобно.

Через три часа мы прошли «врата», и операция началась.

Наше появление не осталось незамеченным, через два часа на сканерах показались первые корабли. Пиратский центр, на который мы напали, представлял собой обширную планетарную станцию, главным достоинством которой были ремонтные доки и парковочные стыковки для транспортников. Изначально на ней перегружалась руда и формировались караваны, теперь же тут разгружались и загружались транспортники и переоборудовались корабли. Можно сказать, что это был торговый и промышленный центр пиратской республики, естественно, окруженный кораблями, зашедшими на ремонт или сдающими добычу или постоянно находящимися здесь в качестве охраны. И всю эту ораву мы выманили на себя.

– Шесть, девять, четырнадцать, двадцать, двадцать пять… – отсчитывал чей-то голос корабли, появлявшиеся в пределах видимости приборов.

– Идентификация по выхлопу: двенадцать тяжелых яхт, семь средних лайнеров, шесть танкеров, – последнее было сказано с удивлением.

– Идентификация по выхлопу не точна. Принимается как предварительная. Мне нужна оценка огневой мощи и силового щита каждого и визуальная картинка. Последнее – самое важное, – говорю я.

– Мы не можем получить эту информацию, не вступив в бой.

– В бой пойдут беспилотники, максимально использовать их атаку для сбора информации. – Дурацкая у командира роль – говорить то, что и так понятно, но надо же все-таки озвучивать приказы.

– Первый «рыбак» – на старт…

– Пошел…

– Пилоты на местах.

– Ждите команды.

Минута, две, три…

– Беспилотники – на старт.

Четыре… Мы на пределе досягаемости.

– Пошли.

Мой голокуб показывает, как из нашего корабля веером вылетают зеленые точки.

– «Дельфинам» готовность номер один.

Неприятельские корабли вспухают белыми полями защиты, сквозь которые куб показывает красные точки оружия.

Пошла лавина уточнений. Благодаря Даниэлю, мы знали, что пираты стараются налепить на корабли всё абсолютно разное, чтобы их невозможно было идентифицировать и найти слабое место. Ходовая, оружие, защита и внешний вид корабля, а значит, расположение поста и коммуникаций могли не совпадать ни по одному пункту. Голокуб настраивался так, чтобы не сойти с ума и не повиснуть, а принимать любые уточнения и показывать любую получившуюся химеру. Глядя на наложившееся изображение двух-трех кораблей, я с ледяным спокойствием анализировала, чтó это может быть на самом деле, сбросила информацию тропезкам, может, что-то скажут. Три ближайшие яхты удалось идентифицировать, потом еще две. Дебюсси подтвердила мою идентификацию троих и назвала еще одного, которого я не могла разобрать. Итого шесть, все яхты.

– Леди, шестьдесят процентов беспилотников уничтожено…

– «Дельфины», первая двадцатка – на старт…

– Пошли.

– Первый «рыбак»? – спросила я.

– Первый «рыбак» через восемь минут будет в рабочей точке.

Я дала наводки «нянькам» на слабые места идентифицированных, нам желательно бить в пост и крайне нежелательно в генераторы; оно, конечно, будет зрелищно, но капсулам, а вернее, тем, кто в них, тогда не выжить. Пока есть возможность, будем беречь людей. Белые поля защиты пиратов были в пятнах усилений, такое пятно нельзя пробить даже истребителем; пятнами на нормальных кораблях прикрывали посты, связь, генераторы и узлы коммуникаций. У пиратов пятна были скорее маскировкой, и это играло нам на руку.