Святой Камбер - Кэтрин Куртц

В конце концов Камбер остановил выбор на человеке по имени Креван Эллин, прекрасном солдате и богобоязненном священнике, отлично проявившем себя под командованием Джебедии во время сражения. Креван был одним из негласных авторов проекта, предполагавшего расселение михайлинцев по безопасным местам в тот год хаоса, когда Синхил готовился стать королем, а Имре старался погубить их всех. У Кревана не было врагов, пороков, нетвердости в вере. У него была интуиция особого рода, позволявшая жить в ноту со временем, лавировать в вопросах незначительных и оставаться твердым в том, чем не должно поступаться, тут он мог устоять против любого искушения. Кроме того, он нравился королю.

Последнее обстоятельство имело важное значение как часть планов Камбера. Один из претендентов пал жертвой и был вычеркнут из списка, несмотря на выдающиеся достоинства, только потому, что не пришелся по душе Синхилу.

А Креван был в милости, и расположения короля к нему росло, и, возможно, именно этот человек способен занять место у трона, если недоверие монарха к Дерини усилится. Такой человек будет очень полезен михайлинцам и всему Гвиннеду. Синхил решил крепко взять в руки бразды правления, Дерини теперь почувствуют себя на скользкой дорожке.

На службу короне привлекались непременно люди. При дворе росло число тех, кто немало претерпел во время Междуцарствия, их память покрывали рубцы обид и антидеринийских предубеждений, более глубокие и болезненные, чем у Синхила. Реставрация возвращала к престолу отпрысков многих могущественных семей. Недавние военные союзники короля, они вернут себе титул и права на первом же дворцовом приеме в пятницу. С этими людьми легче ладить человеку — Кревану.

В его пользу говорило и еще одно… Этот достойнейший претендент мог быть управляем. Его мысли и поступки предопределят не только собственные идеи, вера и устав Ордена; он будет неуловимыми, тончайшими узами связан с Камбером. Его можно вести по жизни, используя могущество Дерини, если только не переусердствовать. Камбер проверил свое влияние на Кревана во время их последнего свидания и тогда же сообщил о своем намерении объявить его своим преемником.

Связь Камбера и Кревана было почти невозможно выявить. Сознание михайлинца отныне было защищено от проникновения. Даже самый умелый Дерини, желающий открыть истину, прежде должен был разрушить мозг.

Кревана Эллина провозгласили настоятелем в четверг в присутствии всего капитула, за исключением Джорема Мак-Рори. Состоялся благодарственный молебен. Вместо проповеди еще смущавшийся Креван обратился к Ордену с негромкой, но прочувствованной речью, кратко обрисовав свои пока несмелые планы на будущее.

После окончания мессы Камбер обедал со своим преемником и восемью другими членами Ордена, занимавшими высшие должности, включая Джебедию и Натана. За обедом было решено, что Кревана благословят на пост настоятеля в субботу в полдень, то есть за день до возведения Келлена в епископы. По этому случаю Элистер-Камбер загулял, как пьяница-стражник, отмечая окончание многих лет монашеской жизни в Ордене святого Михаила.

На следующий день он отправился в королевский зал для того, чтобы, смешавшись с толпой, стать свидетелем знакомства короля с новоиспеченными лордами. Восемнадцать наследников — графы, бароны и менее высокопоставленные персоны — в возрасте от шести месяцев до шестидесяти лет шествовали по залу в блеске знамен и регалий, чтобы преклонить колено перед своим владыкой. Они были покорны его воле, хотя кое-кто из смиренных лордов мог без всяких затруднений для своего кошелька скупить на корню все королевские владения.

Разумеется, в очереди за титулами был и юный Девин. Его сопровождала семья: мать Элинор, вдова Катана, регентша графства до совершеннолетия Девина, его дядя Джорем и Райс, в синем михайлинском и зеленом целительском нарядах; и тетя Ивейн, которую он обожал. Младший брат Ансель, наследующий ему, нес синюю бархатную подушку с уменьшенной в размерах графской короной, а в руках кузена Джеймса Драммонда было красно-лазоревое знамя.

Родню наследника Мак-Рори, едва ли не больше, чем сама церемония, привлекало синее пятно в разноцветной толпе — группа михайлинцев в окружении других священнослужителей, вернее, только одно лицо среди них. Ивейн, Джорем и Райс не подозревали, что объект их пламенных взглядов никто иной, как Эллин Креван, а Камбер преспокойно стоит в сторонке и ожидает, когда придет черед его внука с трепетом предстать перед королем.

Семилетний Девин склонился перед седеющим королем и простер руки с достоинством и величием взрослого. Глядя в глаза своего сюзерена, он звонким и чистым голосом принес присягу на верность и внимательно выслушал ответные королевские обязательства по защите его жизни и чести, земель и замков.

Мальчик и бровью не повел, когда король касался его плеч и головы огромным мечом державы, который коннетабль лорд Удаут передавал ему уже в семнадцатый раз. Только когда Синхил поднял юного графа с колен и расцеловал в обе щеки, его достоинство было поколеблено — борода и усы короля щекотали, а Девин и так слишком долго для ребенка сохранял величавость.

Он забеспокоился, когда королева Меган надевала украшенный драгоценными камнями графский пояс на его тонкую талию. Синхил взял маленькую корону, слегка приподнял ее и опустил на золотоволосую головку Девина. Мальчик стоял спокойно, и только его хорошенькое личико побледнело. Он с важностью поклонился и вернулся на место, чтобы произнести последнюю клятву.

Церемония закончилась, когда длинные тени уже ложились на дорогу и солнечный свет таял, приближалась ночь. Люди расходились из зала. Камбер постарался задержаться. Болтая о пустяках с михайлинцами, он исподтишка разглядывал своих домашних. Когда внуки с матерью в сопровождении слуг удалились к месту ночлега, к Камберу подошла Ивейн, и он весьма учтиво поклонился дочери. От нее Элистер Келлен получил приглашение на ужин, которое она была обязана сделать, а он не мог принять. Камбер не участвовал в приготовлениях к завтрашней передаче поста, но никогда не решился бы оказаться за одним столом с Элинор и мальчиками. Нет нужды вовлекать их в его интриги. Возможно, позднее, когда мальчики подрастут…

Камбер любезно поблагодарил, Ивейн присоединилась к мужу и отправилась вслед за семьей, а он вернулся к своим терпеливо ожидавшим людям. Появился Джорем и, прежде чем он принес поздравления новоизбранному настоятелю, успел обменяться с отцом несколькими малозначащими фразами вместо сыновнего привета.

Потом Джорем искусно перевел разговор на тему о здоровье нынешнего настоятеля Ордена, предположив, что отец Келлен, возможно, желает пригласить Целителя Райса и его жену отобедать накануне принятия епископской митры. Отец Келлен уже несколько дней не виделся со своим прославленным лекарем, и всех, кому он не безразличен, это не может не волновать. Хлопоты, связанные с церемонией, он, Джорем, примет целиком, а викарий непременно должен позаботиться о своем здоровье и не отлынивать от этого. Отца Элистера в Грекоте ожидают многие труды, его друзья и все братья-михайлинцы должны быть совершенно уверены, что отпускают, своего пастыря в добром здравии…