Оборотная сторона полуночи - Сидни Шелдон

– Понимаю, мадемуазель Пейдж.

Значит, она не хочет, чтобы Демирис узнал о ее интересе к Ларри Дугласу. В голову сыщика запала мысль о шантаже.

– Вы оказали мне большую помощь, месье Барбе, – заявила ему Ноэлли, – и при этом вели себя в высшей степени осторожно и благоразумно.

Он елейно улыбнулся.

– Благодарю вас, мадемуазель Пейдж. Все мое дело построено на осторожности и благоразумии.

– Вот именно, – подтвердила Ноэлли. – Я знаю, что вы ведете себя рассудительно, потому что Константин Демирис ни разу не упоминал мне вашего имени. Как только он сделает это, я тут же попрошу его уничтожить вас.

Она говорила приятным, спокойным тоном, но ее слова произвели эффект разорвавшейся бомбы.

Барбе уставился на Ноэлли и, облизывая губы, смотрел на нее долгим, растерянным взглядом и наконец, заикаясь, произнес:

– Я… я заверяю вас, мадемуазель, что я… никогда не стану…

– Я в этом уверена, – перебила его Ноэлли и ушла.

На борту рейсового самолета, увозившего ее в Грецию, Ноэлли взяла полученный от Барбе конверт, достала из него лист бумаги и прочла следующее:

СЫСКНОЕ АГЕНТСТВО «ПОЛНАЯ ГАРАНТИЯ»

Вашингтон, округ Колумбия, улица "Д", дом 1402.

По делу № 2-179-210

2 февраля 1946 года

Уважаемый месье Барбе,

Один из наших оперативных сотрудников имел встречу с доверенным лицом нашего агентства в отделе кадров авиакомпании «Пан Америкэн». Ваш подопечный считается опытным боевым летчиком, но у компании возникли подозрения, что он недостаточно дисциплинирован для успешной работы в большой организации, имеющей сложную структуру.

Поведение вашего подопечного в личной жизни остается прежним. Мы подробно охарактеризовали его в наших предыдущих сообщениях. Мы установили, что он часто посещает различных женщин, с которыми знакомится на улице. Он остается у них на срок от одного до пяти часов. Мы полагаем, что ваш подопечный завел с этими женщинами случайную половую связь (имена, фамилии и адреса упомянутых женщин имеются в нашей картотеке, при желании вы можете получить их).

В связи с тем, что ваш подопечный поступил на новую работу, имеются основания полагать, что его поведение изменится. В случае получения от вас соответствующего запроса мы продолжим наблюдение.

Счет прилагается.

С искренним уважением, Р.Руттенберг, инспектор-распорядитель.

Ноэлли положила сообщение обратно в конверт и спрятала в папку. Затем закрыла глаза и откинулась на спинку кресла. Она представила себе Ларри, который мучается и не находит себе места от того, что женился на нелюбимой женщине. Воспользовавшись его слабостями, эта женщина заманила его в ловушку.

Его новая работа в пассажирской авиакомпании может задержать осуществление задуманного Ноэлли плана. Но она терпелива, и со временем вернет себе Ларри. Сейчас ей предстояло предпринять кое-какие шаги, чтобы ускорить события.

Иан Уайтстоун был в восторге от приглашения Ноэлли Пейдж пообедать вместе. Поначалу он льстил себя надеждой, что попросту понравился ей. Однако все их встречи проходили мило, но без малейшего намека на интимность. Ему ясно давали понять, что он лишь состоит на службе, и Ноэлли оставалась для него недосягаемой. Уайтстоун часто ломал голову, что же Ноэлли от него нужно. Не страдая отсутствием ума, он почувствовал, что для нее эти случайные встречи имеют гораздо большее значение, чем для него.

В этот день Уайтстоун и Ноэлли отправились на автомобиле в приморский городок, где пообедали вдвоем. Ноэлли надела белое летнее платье и сандалии, распустила свои волосы и никогда еще не казалась ему такой красивой. Уайтстоун был обручен с живущей в Лондоне манекенщицей. Она отличалась своеобразной красотой, но не шла ни в какое сравнение с Ноэлли. Пилот вообще не встречал женщин красивее Ноэлли и завидовал Константину Демирису. Правда, Ноэлли всегда представлялась Уайтстоуну более желанной уже после непосредственного общения с ней. Когда он находился рядом с ней, то всегда побаивался ее. Ноэлли заговорила о его будущем. Уайтстоун подумал, уж не хочет ли она по заданию Демириса проверить его преданность своему хозяину.

– Я люблю свою работу и намерен оставаться на ней до тех пор, пока не постарею и не разучусь ориентироваться в воздухе.

Ноэлли внимательно посмотрела на него и догадалась о его подозрениях.

– Вы меня разочаровываете, – с грустью заметила она. – Я всегда считала вас более целеустремленным.

Уайтстоун окинул ее пристальным взглядом.

– Я вас не понимаю.

– Разве не вы говорили мне, что хотели бы когда-нибудь создать свою компанию по выпуску электронного оборудования?

Он вспомнил, что как-то невзначай сказал ей об этом, и его очень удивило, что она не забыла о его планах.

– Это несбыточно, – ответил он. – Чтобы создать такую компанию, нужно иметь уйму денег.

– Для человека с вашими способностями, – возразила ему Ноэлли, – отсутствие денег не помеха.

Уайтстоун не знал, что ответить, и почувствовал себя не в своей тарелке. Ему нравилась его нынешняя работа. Он никогда в жизни столько не зарабатывал. Летать приходилось не так уж много, да и работать было интересно. В то же время ему надлежало постоянно находиться в распоряжении эксцентричного миллиардера, который мог вызвать Иана в любое время дня и ночи. Такое положение вносило сумятицу в личную жизнь, и невеста было отнюдь не в восторге от его работы, несмотря на высокую зарплату.

– Я поговорила о вас с одним из моих друзей, – поведала ему Ноэлли. – Ему нравится вкладывать деньги в новые компании.

Она настойчиво убеждала Уайтстоуна и делала вид, что принимает живое участие в его судьбе, но не увлекалась и вела себя так, чтобы он не заподозрил ничего дурного. Важно было не пересолить. Уайтстоун поднял голову и впился глазами в Ноэлли.

– Он весьма заинтересован в вас, – продолжала она.

Уайтстоун сделал глотательное движение.

– Уж и не знаю, что вам ответить, мисс Пейдж.

– Я и не требую от вас немедленного ответа, – успокоила его Ноэлли. – Наоборот, я даю вам время подумать.

Минуту он молчал, размышляя над ее предложением.

– А господин Демирис в курсе этого дела?

Ноэлли заговорщически улыбнулась.

– Боюсь, что господин Демирис не одобрит этого. Он не любит терять ценных работников, а вы прекрасно справляетесь со своими обязанностями. Тем не менее… – она сделала небольшую паузу, – полагаю, что такой человек, как вы, имеет не меньшее право на счастье, чем он. Разумеется, если, – добавила она, – вы не собираетесь всю жизнь гнуть спину на кого-то другого.

– Ни в коем случае не собираюсь, – поспешно ответил Уайтстоун и тут же понял, что таким образом уже взял на себя определенное обязательство. Он внимательно вглядывался в лицо Ноэлли, стараясь определить, не подстроила ли она ему какую-нибудь ловушку, но оно выражало полное понимание и сочувствие.

– Любой способный труженик мечтает завести собственное дело, – сказал он в свое оправдание.

– Вы совершенно правы, – согласилась Ноэлли. – Хорошенько подумайте, а потом мы вернемся к этому разговору. Пусть это останется между нами, – предупредила она.

– Даю вам слово, – заверил Уайтстоун, – и большое вам спасибо. Если из этого что-нибудь получится, будет действительно здорово.

Ноэлли кивнула головой.

– У меня такое чувство, что обязательно получится.

13. КЭТРИН. ВАШИНГТОН-ПАРИЖ, 1946 ГОД

В понедельник в девять часов утра Ларри Дуглас явился в контору компании «Пан Америкэн», расположенную в нью-йоркском аэропорту Ла Гуардия, и представился шеф-пилоту Холу Саковичу.

Шеф-пилот выделялся могучей фигурой, грубым, морщинистым, обветренным лицом и огромными ручищами. Таких больших рук Ларри еще не доводилось видеть. Сакович был настоящим летчиком-ветераном. Он начал свой путь в авиации еще в пору первых показательных полетов, когда летчики, переезжая из города в город, демонстрировали свое искусство любопытной публике; затем, находясь на государственной службе, перевозил почту на одномоторных самолетах, а потом в течение двадцати лет работал пилотом на пассажирских авиалиниях. Последние пять лет он занимал должность шеф-пилота в компании «Пан Америкэн».

– Рад, что пришли к нам, Дуглас, – сказал он.

– Я тоже, – ответил Ларри.

– Не терпится снова сесть в самолет?

– Ну зачем мне самолет? – с улыбкой заметил Ларри. – Только дайте мне ветер, и я взлечу.

Сакович показал ему на стул.

– Садитесь. Мне нравится знакомиться с такими ребятами, как вы, которые идут сюда, чтобы отнять у меня работу.

Ларри рассмеялся.

– Вы уже обратили на это внимание.

– Нет, я никого из вас не виню. Все вы классные пилоты, прошли войну. Вы заявляетесь сюда и думаете: «Если этот болван Сакович может быть шеф-пилотом, то меня надо назначить председателем совета директоров». Никто из вас, парни, не собирается засиживаться в штурманах. Это только трамплин, чтобы поскорее сесть за штурвал. Ну что ж, прекрасно. Так и должно быть.