Девушки выбирают героев - Светлана Демидова

И чего ее так откинуло от Кристины, когда она застала ее целующейся с Митькой? Почему-то Галя сразу решила, что девчонка – ловко маскирующаяся шалава: ребенок неизвестно от кого, одного ее сына окрутила, теперь за другого взялась. Так, глядишь, и до Володьки очередь дойдет… Испугалась Галина. За свое, кровное, испугалась. А ведь все легко объяснялось: Степан так и не смог полюбить Кристину, Митька же давно влюблен, а девчонка истосковалась по любви… Поцелуи-то были невинные, самые что ни на есть искренние и чистые…

Галине свело внутренности от ужаса! Что они скажут Сашке Ермоленко? Что убили его дочь? Он только-только заново ее обрел… Галина помнила, с каким трепетом он смотрел на нее в ЗАГСе, любовался ее красивым лицом. Такой кошмар тогда ничто не предвещало… Или предвещало давно? У Кристины, наверно, была слабая психика, как у матери, а она, Галина, посмела отпихнуть ее от себя, как шелудивую кошку! Нет ей прощения. Ничем не замолить этот грех. Она, Галина, убийца, и ей теперь с этим жить.

Найдя себе подходящее определение, она наконец посмотрела на своих мужчин. Все трое тихо сидели на полу. Володя зажимал рукавом рубашки рассеченную губу, Степан мертвыми глазами уставился в одну точку над головой матери, не обращая никакого внимания на текущую из носа струйку крови. А где же Митя? Галина встрепенулась и только тогда услышала глухие рыдания. Плакал и стонал Митя, уткнувшись в кровавое покрывало.

Галина подумала, что крови слишком много… Куда ни глянешь, везде кровь, будто в комнате разыгралось Бородинское сражение. И все жестоко израненные воины почему-то остались живы. Погибла только одна молоденькая девушка, случайно затесавшаяся между ними…

Супруги Николаевы, осунувшиеся и почерневшие, на следующий же день отправились к Ермоленко, чтобы сообщить страшное известие. Галина предлагала мужу позвонить по телефону, но Владимир отказался.

– Не по-людски это, – сказал он. – Я могу сходить и один.

Но разве Галина могла оставить мужа одного в подобной ситуации?

Саша Николаевым очень обрадовался, в темноте коридора не заметив их изменившихся лиц. Из комнаты навстречу друзьям неожиданно вышла Женя в домашнем халатике, тапочках на босу ногу и быстро включила настенное бра.

– Что случилось? – тут же испугался Александр. – Кристина? Что с ней? Или ребенок? Все-таки родился душевнобольной?

Он явно не мог предположить, с чем к нему пожаловали друзья, и Галине от этого стало совсем плохо. Вчера она выдержала и вид мертвой невестки, и кровавые ручьи на полу, и дикую драку любимых мужчин, а тут вдруг у нее подогнулись колени и поплыла перед глазами комната Ермоленко с невесть откуда взявшейся Женей в халате и с босыми ногами. Сашкиного горя она видеть не желала и погрузилась в тяжелое небытие.

Когда Галина очнулась, все уже сидели в комнате с похоронными лицами, а она лежала на диване.

– Ну, наконец-то, – сказала Женя и помогла Галине присесть.

– Где же она взяла эту отраву? – спросил Саша.

– У нее теперь не спросишь… – со вздохом отозвался Николаев. – Юрику хотим дать посмотреть. Может, знает, что это за трава и у кого Кристина могла ее взять.

– Девочку все равно не вернешь, – сказала Женя.

– Она знает? – слабым голосом спросила мужа Галина, показав на подругу.

Владимир тяжко покачал головой.

Галина не менее тяжело вздохнула и обратилась к подруге:

– Понимаешь, Женя, Кристиночка… она последнее слово успела сказать нашему Мите… Ребенок ее не от Степана, понимаешь?

– Но не это же ее заставило… – начала Женя и не договорила. Оказалось, что далеко не все слова сейчас одинаково легко произносить.

– Трудно сказать, что ее заставило, – с очередным горьким вздохом произнесла Галина, – но я не об этом… Кристиночка призналась, что отцом ее ребенка является… ты только не волнуйся, Женечка…

– Да не тяни ты, Галка…

– В общем, это… сын твой… Игорь…

– Не может быть, – побелела Женя. – У него и невеста есть, Танечка. Они давно с ней вместе. Если даже посчитать, то они вместе гораздо дольше, чем… Нет, этого не может быть!

– Но она так сказала. Зачем ей что-то сочинять при смерти-то… Она еще сказала, что Митю моего полюбила, – с трудом вытолкнула из себя Галина и тихо заплакала.

Женя бросилась к шкафу, вытащила из него джинсы и начала натягивать их прямо при Николаевых.

– Жень, ты куда? – спросил Саша.

– Домой… к Игорю… Надо же все наконец выяснить, – отрывисто ответила она, не оборачиваясь.

– Я с тобой! – поднялся с кресла Саша.

– Нет! – Женя полоснула его незнакомым жестким взглядом. – Это я должна выяснить сама. А вы пока разберитесь с похоронами и вообще… О ребенке надо узнать. Как он там…

– Я уже звонил сегодня насчет ребенка, – откликнулся Николаев. – Мальчик, всем на удивление, здоровенький. Почти три килограмма весом и пятьдесят один сантиметр…

– Тем более я должна сейчас же выяснить о нем все!

Когда за Женей захлопнулась дверь и в комнату возвратился Александр, Галина, жалко улыбаясь, спросила:

– Саш? Ты с Женькой… Когда? Если честно, я вообще в шоке от всего. Ты был почему-то женат на Валентине, а теперь вдруг Женя. А Люда Никольская как же? Ничего не понимаю. Ведь Валентина…

– Галь, может, нам и не надо ничего понимать, а? – оборвал ее Николаев. – Это ведь только их дело, а у нас с тобой и своих забот полон рот.

– Теперь это наши общие заботы, – сказал Ермоленко. – Все мы между собой связаны старой дружбой, любовью, ненавистью, нашими детьми, а теперь вот и первой смертью… Никак не думал, что это случится именно с моей дочерью…

Он закрыл лицо руками, а Николаев вытащил из-за пазухи бутылку водки и виновато предложил:

– Помянем Кристину, ребята, как по русскому обычаю полагается…

После похорон Кристины все собрались у Николаевых. Долго молчали, не решаясь приступить к поминкам. Почти все присутствующие в той или иной степени чувствовали себя виновными в гибели юной девушки и боялись привлечь к себе внимание первым словом или вопросом.

Галина думала о том, что с квартиры придется срочно съезжать. Она несколько дней терла полы в кухне и в комнате всякими новомодными дезинфицирующими средствами, но ей казалось, что старый паркет продолжает удерживать в своих мелких трещинках кровь Кристины. Диван, на котором она умерла, Владимир вывез на дачу и там сжег вместе с двумя окровавленными покрывалами. Пустой угол теперь всем мозолил глаза. Надо приложить все силы, чтобы сделать обмен. Любыми средствами. Галина и с соседями почти договорилась. Они обещали в случае чего обменяться коммуналками, поскольку очень хорошо уживались с Николаевыми и искренне сочувствовали их горю.