Благословение - Даниэла Стил

— Как ты смеешь вести себя подобным образом в родительском доме? И кто дал тебе право говорить кому-либо из нас такие вещи? Кого, черт возьми, ты из себя корчишь?

Гейл, пожалуйста… не надо. Извините. Диана расстроена и не отвечает за свои слова. Нам лучше было бы остаться дома. — Энди пытался успокоить обеих женщин, но это было бесполезно. Сэмми рыдала в ванной, и Сеймус пошел, чтобы успокоить ее. Родители потрясенно смотрели, как их дочери ссорятся и оскорбляют друг друга, а малыши, казалось, совершенно посходили с ума и все выбежали из-за стола.

Но Гейл было уже не унять. Она пришла в ярость, казалось, вся ревность, скопившаяся в ней за эти годы, наконец-то нашла себе выход.

— Чем же это, черт возьми, она так расстроена? Своей работой? Своей карьерой? Мисс Лучше Всех и Умнее Всех, она слишком хороша и самоуверенна, чтобы рожать детей и жить, как все мы! Нет, что вы! Она же создана для большой карьеры, она же выпускница Стэнфорда! Так вот, знаешь что? Меня это нисколько не колышет! Ну, что вы об этом скажете, мисс Большая Карьера?

— До свидания, я ухожу, — сказала Диана родителям, дрожащими пальцами завязывая пояс от пальто и глядя на Энди обезумевшими глазами. Она слышала все, что ей наговорила сестра, но ответить ей она не решилась. Она знала, что стоит ей заговорить, и она не сдержится, а этого ей не хотелось. — Мама, прости меня! — выкрикнула она и вдруг увидела, что на нее с болью смотрит отец. Выражение его лица чуть не разорвало ей сердце, но она ничего не могла поделать. Он смотрел на нее так, как будто она предала его.

— Ты обязана извиниться, — сказала Гейл, видя, что Сэмми наконец вышла из ванной и направляется в прихожую . — Посмотри, во что ты превратила для нас День Благодарения! — сказала обвиняющим тоном Гейл, но Диану, казалось, не задели ее слова.

— Мне не надо было приходить, — тихо проговорила Диана, уже взявшись за дверь. Энди стоял у нее за спиной.

— Почему, черт возьми? Тебе просто надо было не открывать рот, — продолжала свои упреки Гейл, и вдруг Диана не выдержала, одним прыжком пересекла прихожую, схватила сестру обеими руками за горло и начала душить ее.

Если ты сейчас же не заткнешься, я убью тебя, слышишь? Ты ничего не знаешь обо мне и о моей жизни, о том, что я делаю и чего я не делаю, и о том, что у меня, может, никогда не будет детей! Понимаешь ты это, тупая и безмозглая сука?.. У меня нет детей, потому что я бесплодна, ты, идиотка!.. Понятно тебе это? Дошло до тебя? Я не могу родить ребенка! Несколько лет назад мои внутренности превратились в дерьмо из-за того, что я пользовалась спиралью, а я об этом даже не догадывалась. Теперь тебе все ясно, Гейл? Хочешь теперь поговорить о моей работе, которая меня больше не интересует? Или о моем доме, который чертовски огромен для двоих, особенно когда у этих двоих не будет детей? Или ты желаешь, чтобы мы опять начали обсуждать ребеночка Марфи или близняшек Вильямсов? Или, может, мы все сейчас усядемся здесь и будем смотреть, как Сэмми потирает свой живот? Спокойной ночи всем! — Она оглядела присутствующих, стоявших с застывшими от изумления лицами, и краем глаза заметила, что мать и младшая сестра заплакали. Но Гейл стояла неподвижно, с открытым ртом, когда Диана рванулась и, выбежав через дверь, быстро пошла к машине. Энди торопливо попрощался и поспешил вслед за женой.

Диана знала, что сейчас у нее за спиной разразится скандал, но она убедила себя, что ее это не должно волновать. И Энди в глубине души надеялся, что эта вспышка пойдет ей на пользу. Ей необходимо было высказаться, покричать, поплакать, выплеснуть из себя все, что наболело, что уже нельзя было сдерживать. А где это еще можно сделать, кроме как в собственной семье? Хотя он должен был признать, что праздником пришлось пожертвовать.

Пока они ехали домой, он смотрел на жену с улыбкой, а она постепенно успокоилась и перестала плакать.

— Хочешь, поедем поедим где-нибудь бутерброды с индюшкой? — сказал он шутливым тоном, и Диана улыбнулась. Несмотря ни на что, она еще не до конца потеряла чувство юмора.

— Ты думаешь, что я окончательно свихнулась из-за всего этого? — Последнее время жизнь для нее была похожа на кошмар, и, может быть, как раз сейчас этот кошмар кончился.

— Нет, но думаю, что тебе не помешало бы привести в порядок свои нервы. Как ты относишься к тому, чтобы нам обоим показаться специалисту? Это должно помочь. — Энди уже подумывал о том, чтобы обратиться к психоаналитику хотя бы для того, чтобы поговорить с кем-нибудь. В последнее время он не мог разговаривать с женой, а обсуждать то.

что случилось, с кем-то из друзей он был просто не в состоянии. Он, правда, собирался довериться Биллу, но теперь, когда Дениза была беременна, ему совсем расхотелось говорить с другом о бесплодии Дианы. Его же братья были слишком молоды, чтобы чем-то ему помочь. Он, как и Диана, по-своему чувствовал себя одиноким, угнетенным и расстроенным. — Я еще подумал, что нам надо бы отдохнуть.

— Мне не нужен отдых, — тотчас ответила она, и Энди рассмеялся.

— Конечно. Хорошо. Может быть, мне отвезти тебя прямо сейчас обратно в Пасадену, и мы сможем продолжить семейный праздник? Или ты предпочтешь подождать до Рождества и устроить второй раунд? Уверен, что твои сестрицы будут рады помочь тебе в этом. Не знаю, как ты, — сказал он серьезно, — но я лично не собираюсь в этом году праздновать Рождество в Пасадене.

Диана вынуждена была признать, что тоже совсем этого не хочет:

— Я не уверена, что смогу взять отпуск, чтобы куда-нибудь поехать. Мне и так приходилось постоянно отпрашиваться с работы для этих бесконечных обследований и анализов.

— Попытайся, — попросил Энди, загоревшийся этой идеей, — даже неделя отдыха пойдет нам на пользу. Я думаю, мы сможем съездить на Мауна-Кеа, на Гавайи. Половина нашей радиокомпании будет там, но большинство поедет на Мауна-Лейни. Ди, я говорю вполне серьезно. — Он посмотрел на нее, ведя машину по направлению к дому, и Диана вдруг увидела, что ее муж выглядит таким же несчастным, как и она сама. — Я совершенно не представляю, как нам справиться со всем этим, я перестал понимать тебя и твои чувства. Но одно я знаю твердо — мы оба попали в переделку.

Диана тоже это знала, но была слишком занята собственными переживаниями, чтобы попытаться понять его. Она с головой ушла в свои страдания и ничем не могла помочь мужу. Она даже сомневалась в том, что им нужен совместный отдых, правда, предложение о совместном посещении психоаналитика показалось ей заслуживающим внимания.

— Ладно, я постараюсь освободиться на несколько дней, — сказала она нерешительно. Он всегда рассуждал трезво, и Диана знала об этом. И потом, когда они уже подъезжали к дому, она повернулась и печально на него посмотрела. — Энди, если ты хочешь освободиться… я все пойму. Ты имеешь право на большее, чем могу дать тебе я.