Оборотни Митрофаньевского погоста (СИ) - Ольга Михайлова

   Покоробили Арсения и походя оброненные Сабуровым слова. "Я привлекаю не женщин, а подлинно пиявок, девиц, обделенных в детстве родительской любовью, каких-то полупомешанных страстных дурочек. Это не женщины, это бездонные бочки, жажду любви которых никто не в состоянии утолить, и измученный их постоянными требованиями любви и ревностью, терплю их из последних сил..." Неужели он прав, и так значима родительская любовь? Да, девочки - обе - подлинно были обделены ею, совсем не знали ее, не чувствовали. Неужели от этого сформировались такие души - не умеющие дарить любовь, но страстные и подлинно жаждущие любви - истинные пиявки, вампиры страсти?

   Но если Сабуров - человек, стало быть Клодий - Критский? Корвин-Коссаковский влетел во двор Палецких, едва не забыв расплатиться с извозчиком - и ринулся вверх по лестнице. Он молил Бога, чтобы к девице не вернулась прежняя болезнь, или не случилось какой иной напасти, и, заметив Нину в столовой, вздохнул с видимым облегчением. Девица была по-прежнему спокойна, она молча сидела у окна, глядя на оголенные ветви клена.

   Однако, заметив Корвин-Коссаковского, к нему поспешила сестра

   -Арсик, что у нас было... - Глаза Марии Вениаминовны чуть запали от бессонницы,- я спала в спальне с Ниной, как ты сказал. Так среди ночи из камина полено вдруг выпало, горящее, я подскочила, да обратно его. А с чего ему выпадать-то? Потом портьера подниматься начала, а окно закрыто, и ветра не было... Тут я Иринку крикнула, та святой воды принесла, окропили занавеску с молитвой, так утихло всё...

   Ирина стояла рядом, явно перепуганная, с остановившимися глазами.

   -Это он... - тихо и отрешённо пробормотала Нина. - Это он приходил. За мной.

   -Критский? - сыграл ва-банк Корвин-Коссаковский.

   -Он не Критский, просто навь...

   -Это он тебе амулет на шею повесил?

   Нина наморщила лоб.

   -Амулет? А... да. Сказал, в знак любви. Но он обманул, он не живой.

   Корвин-Коссаковский вздохнул. Что же, он всё же был недалек от истины. Клодий Сакрилегус, приняв вид красавца Александра Критского, покорил на балу у графини Нирод сердце девицы и подарил ее колдовской амулет. С того дня девушка, и без того сомнамбула, становится управляемой инкубом. Но что произошло у Любомирского? Почему девица вдруг увидела во время спиритического сеанса мертвецов? Этого он по-прежнему не понимал.

   -А на сеансе спиритическом мертвец был кто? Энгельгардт? Грейг? Ратиев?

   Нина, не отрывая глаз от окна, покачала головой.

   -Нет, он просто у двери стоял, не входил. У него вместо лица - череп. А этот тайный ухажер ее - его нет, зря Настёна не поверила мне. Он по душу её пришёл, не жених он. А мертвец просто ушёл, он на часы поглядел и ушёл.

   Корвин-Коссаковский растерялся, попробовав прояснить все снова.

   -А звали-то мертвеца как?

   -Не знаю, он же мертвый, да только разодет франтом, часы с бриллиантами...

   Корвин-Коссаковский кивнул. Конечно. Но кто мог стоять у двери и не заходить? Кого не было у Любомирского? И зачем он заглядывал? Но этого бедняжка явно не знала...

   Арсений, снова распорядившись беречь девицу, как зеницу ока, никого не принимать и на порог не пускать, и поехал домой, но по пути заехал к старому знакомому - Николаю Измайлову, полиглоту и коллекционеру антиквариата. Показал ему медальон. Старик долго разглядывал безделушку под лампой в лупу, потом полез за каким-то каталогом, водрузил на нос круглые очки в золотой оправе, долго рылся в книге, переворачивая листы, и наконец заговорил:

   -"??????" Странно. Это иврит. Прилагательное "блияаль" - это "без ярма", не подчиняющийся Богу. У нас это имя стало собственным. Велиал, Белиал, Белиар, Велиар... Демоническое существо, дух небытия, разврата, лжи и разрушения. Я где-то читал, что этот демон обычно является в прекрасном облике, он свиреп и вероломен, но его юный, чарующий облик заставляет в этом усомниться. Он слывет самым извращенным демоном из всего ада, а также самым могущественным. В Библии имя Белиал связано с понятиями "суета", "ничто" и "не-бог". Считается самым сильным демоном, превосходящим даже Люцифера... Откуда вы это взяли, Арсений Валерианович?

   Корвин-Коссаковский пожал плечами, желая дать понять, что при его службе в руки может попасть невесть что.

   -А выше что за слово - мельче?

   -?????? Легион.

   Корвин-Коссаковский кивнул. Вот, стало быть, откуда его нечисть...

   -А что за материал? Из чего это сделано? - мрачно осведомился он.

   Старик снял очки и развел руками

   -Недоумеваю. По весу, вроде слоновая кость, но по цвету черный турмалин, шерл. Но тот был бы тяжелее...

   Глава 5. Догадки Бартенева.

   Нет сомнения, что нечистые духи могут познавать качества наших мыслей,

   но извне, из нашего расположения или слов и занятий,

   к которым видят нас более склонными.

   Но они вовсе не могут знать те мысли,

   которые еще не обнаружились из сокровенности души.

   Иоанн Кассиан Римлянин

   Утром Корвин-Коссаковский сразу направился в Департамент полиции. Тут его ждало нечто и вовсе неожиданное.

   -Ты пятно у утопленницы на шее со следами зубов видел? - этими словами встретил его на лестнице второго этажа Путилин.

   Да, напрасно господин Корвин-Коссаковский полагал, что Путилин ничего не заметит и не поймёт. И вопрос-то Арсений Вениаминовича о собаке весьма насторожил полицейского, и амулет таинственный удивил. Он решил точно выяснить, был ли талисман, найденный на шее младшей сестре, также и на старшей, и внимательно осмотрел шею утопленницы, желая узнать, нет ли там следа от цепочки? Тут-то и заметил Иван Дмитриевич вещь удивительную: на шее девицы возле яремной вены след был от укуса, окруженный пятном синюшным.

   -Видел, да мало ли откуда оно? - отвёл глаза Корвин-Коссаковский, пожав плечами. Он был уверен, что верных выводов из увиденного Путилин все же не сделает.

   Он недооценил Ивана Дмитриевича.

   -Только этого мне и не хватало. Терпеть не могу эту чертовщину. Любое ворье и убийцы понятнее. Только доктора Шпатца не хватало.

   -Ты о чем это?

   - Был такой - Генрих Шпатц. Незадолго до начала наполеоновских войн окончил университет в Праге и поступил в австрийскую армию военным лекарем, а в 1818 году поселился в Вюрцбурге с молодой женой. Был он состоятельным и стал одним из самых модных врачей в городе. Занимался благотворительностью, работал в больнице для бедных, написал несколько работ по военно-полевой хирургии и лечению некоторых инфекционных заболеваний. Однако в 1831 году распродал свое имущество и уехал в Чехию по приглашению Пражского университета. Через месяц после его отъезда в полицию Вюрцбурга обратились бывшие ассистенты Шпатца, которые утверждали, что супруги Шпатц были... вампирами!