След ангела - Олег Рой

Сашка застонал, отшвырнул телефон и, сев прямо в сугроб, закрыл лицо руками. Все было кончено.

Он не знал, сколько времени просидел вот так, не чувствуя холода и вроде бы не реагируя ни на что вокруг. Но все-таки вздрогнул от неожиданности, когда рядом зазвучала мелодия его мобильного. Спасибо тому человеку, который придумал подсвечивать экран при звонке, иначе Санек бы просто не нашел телефона в темноте.

— Алло?

— Санька, привет. Извини, я не слышала, что ты звонил, в ванной была. Купили сегодня такой чудный гель для душа! Пахнет — обалдеть! Вышла, смотрю, а у меня на мобиле неотвеченный звонок!

— Лила…

Он почти не мог говорить, спазм сдавил горло.

— Ой, Санек, не поверишь, что у нас сегодня было! Мы вышли из дома, чтобы ехать в молл, а какой-то мерзавец у дяди-Костиной машины все колеса проколол. Все четыре, представляешь? Уж как дядя Костя ругался! Чтоб, говорит, я еще раз в эту вашу проклятую Москву приехал — да ни за что! Пришлось нам такси вызывать… Сашка? Алло? Ты слушаешь меня? Сашка?

В тот день на большой перемене Лила отозвала Санька на верхний этаж, на пустую площадку. Теперь они довольно редко там бывали.

К этому моменту ребята не виделись уже неделю — Лила схватила простуду и сидела дома на больничном.

— Ну как, во сколько сегодня за тобой зайти? Как обычно? — радостно улыбаясь, обнимая девушку и вдыхая запах ее волос, поинтересовался Санек. — Эх, Лилка, не видел тебя всего неделю, а уже соскучился…

Она чуть отстранилась.

— Что происходит? Что-то не так? — встревожился Саня.

— Знаешь… Не надо меня сегодня провожать, — глядя куда-то мимо него и крутя пуговицу на новеньком щегольском жакете, сказала Лила.

Санек почувствовал, будто падает куда-то в бесконечность, в бездну.

— Почему? — нервно сглотнув, спросил он.

— Ну, ты понимаешь… — Девушка замялась и начала ломать пальцы на руках, как манерная барышня первой половины двадцатого века. — Ты только не злись…

И он все понял. Вспомнил, что последнее время встречались они почему-то реже и реже, у нее все находились для этого какие-то веские причины. А наедине и вовсе не оставались почти никогда — бывали только в людных местах, словно Лила избегала быть с ним вдвоем. К тому же Лила стала ходить на курсы для абитуриентов в МГУ, а там так много задавали…

Но Санек, конечно, все равно разозлился. Упорно ловя ее взгляд и презрительно оттопырив губу, поинтересовался:

— Это тот дизайнер из Питера? С которым тебя сестра познакомила?

— Арсений? — тут же ответила Лила. — Нет, что ты, мы с ним давно…

И сразу перебила сама себя:

— Постой, а ты откуда знаешь? Я тебе о нем не рассказывала…

— Тогда кто же он? — Саня не ответил на ее вопрос.

— Он? — Лила чуть покраснела, с трудом находя слова. — Он сын папиного знакомого. Хороший парень. Мы вместе ходим на курсы при МГУ. Недавно познакомились, и ты понимаешь, все так быстро закрутилось… И я поняла, что он мне нравится…

— И вы типа теперь вместе? — Санек еще не осознавал до конца, что это означает, хотя все было ясно.

Конец. Не надо больше присматривать за ней и таскать ее дурацкую «балалайку». Точнее, отныне это будет делать другой.

«А виолончель совсем и не тяжелая была», — с досадой и грустью подумал он. В носу вдруг защипало.

«Что это? — холодея, подумал Санек. — Слезы? Еще не хватало при ней разреветься!»

Лила растерянно молчала, не зная, что еще добавить.

— Саш, ты это… зла не держи, ладно? Мы так же будем дружить, и все такое. В аське болтать будем… — Она неловко сжала его руку.

— Нужны мне такие друзья, — грубовато бросил Санек, сплюнул и, быстро развернувшись, пошел прочь. Скатился по лестнице в вестибюль и, не слушая окрики нового охранника, который работал теперь вместо выгнанного Марата, не забирая куртки из запертого гардероба — до окончания занятий оставалось еще два часа, — толкнул входную дверь и выбежал на улицу.

В июне, когда выпускные экзамены были уже позади, Санек столкнулся на улице с Артемом Белопольским. Последнее время они уже почти не общались ни в школе, ни после нее. Даже в инете не пересекались.

— Как собираешься лето провести? Будешь поступать? — спросил бывший приятель, с интересом вглядываясь в его лицо.

— Да нет. На Дон поеду, туда же, куда и в прошлом году, — с удовольствием поделился Санек. — Уже билет взял, на пятницу. Дом какому-то кексу будем строить.

— Вот как, — протянул Белопольский.

— Я думаю и дальше по жизни этим заниматься, — продолжал Санька. — Нравится мне с деревом работать. И деньги опять же хорошие.

— Здорово, — медленно произнес Тема, и Санек вдруг с удивлением заметил в его глазах тоску и даже зависть. Опа! Неужели этот благополучный и богатенький Буратино, в жизни которого наперед все определено, мечтает о такой вот бесприютной свободе! А что тут удивительного? Самые дорогие курорты мира, оказывается, не заменят мальчишеского восторга от раздолья, свежего ветра в лицо, обкусанных от усердия губ, обеда из тушенки с хлебом и друзей рядом… И пьянящего ощущения, что мир принадлежит только тебе.

— А у тебя какие планы? — осторожно спросил он.

— Сначала поступлю, потом опять на какие-нибудь Канары, — в голосе Артема отчетливо послышалась грусть. — Надоело уже. Каждый раз одно и то же: пляжи, бассейны, шезлонги, лежание кверху пузом. Хотел дайвингом заняться или серфингом, так мать такой крик поднимает… Отец опять будет напиваться каждый вечер и девок в купальниках кадрить, мать с ним ругаться… Тоска зеленая.

— Так не езжай! Оставайся здесь. А хочешь, — Саньку пришла в голову шальная идея, — я о тебе с дядькой поговорю? Может, и тебя в артель возьмут.

Артем замолчал на минуту, а потом вдруг рассмеялся.

— Ты чего? — не понял Саня.

— Да ничего, — махнул рукой тот. — Думай, что говоришь, брателло. У меня экзамены впереди. А в июле я на права сдаю, отец вот-вот тачку купит. И тут я заявляю предкам: «Знаете, пошло все лесом! Я лучше поеду дома строить, топором махать!» Не, ты представляешь меня — на стройке в джинсах от Дольче и Габбана?

— Да, — кивнул Санька. — Действительно, смешно.

И зачем-то поднял голову, посмотрел вверх. На небе в тот день не было ни облачка. Сплошная ровная голубизна, пересеченная прямо посередине белой линией. След самолета. Или ангела?

Пару минут они еще поговорили о чем-то пустячном, отчетливо понимая, что этот разговор, возможно, один из последних, и пути их разошлись окончательно. Потом попрощались и пошли каждый своей дорогой, предназначенной только для него.