Жена напоказ 2 (СИ) - Счастная Елена

— Что случилось? — глухо донеслись её слова до разума. — Ренельд! Рен!

В голосе Мари острым лезвием прорезалась паника. Она придержала его, обхватив поперёк пояса, и помогла сесть. Мягкие ладони погладили щёки — и янтарные глаза оказались очень близко, наполненные невероятным теплом закатного солнца.

— У вас вся радужка чёрная, это нормально? — она легонько встряхнула его голову. — Ну скажите хоть что-то! Не пугайте меня!

Но Ренельд не мог и языком пошевелить. Даже повернуть голову не мог без того, чтобы в ней тут же не шевельнулась тупая, всепоглощающая боль. Он просто смотрел на графиню, цепляясь за неё, как за последнее светлое пятно в заливающей комнату тьме. Контуры её ауры отчётливо проступали перед взором. Каждый узелок схемы, сложенной из обжигающей и пленительной энергии.

— А ну, помоги! — отвернувшись, велела графиня кому-то.

И через миг к ней подоспела служанка. Вместе они с трудом подняли Ренельда на ноги и отвели в спальню. Там уложили на постель. Удивительно, но он тут же ощутил тонкий аромат волос Мари, что исходил от подушки. И тот даже слегка ослабил тянущие всё тело ощущения.

— Позови лекаря! Или… — вдовушка засомневалась. — Мастера Конассьянса. Знаешь, где его покои? А лучше обоих позови! Охране скажи, чтобы привели Лабьета.

Служанка кивнула, присела в книксене и мгновенно скрылась из вида.

Глава 14

Когда служанка ушла, я присела на край постели, с удивительным мучением внутри наблюдая затем, как месье дознавателем происходит что-то непонятное. Словно в нём что-то ломалось — с почти слышимым хрустом.

Он вжимал голову в подушку, стискивал зубы так, что на его щеках проступали желваки. И пока ничего не мог мне объяснить. Гнев Первородных! Когда придёт хоть кто-нибудь?

Я, не зная даже, что сделать и чем помочь, начала расстёгивать пуговицы его жилета. Затем сняла шейный платок. Может, так дышать ему станет чуть легче? Ренельд смотрел на меня туманно, из-под прикрытых век, но, когда я закончила эти маленькие хлопоты, вдруг поймал мою руку в свою и прижал к груди.

—У вас холодная ладошка, — наконец сказал хоть что-то.

Конечно! Я вообще, кажется, вся похолодела от испуга! Меня даже слегка потряхивало, хоть в комнате было душновато.

Но, к счастью, в гостиной части покоев кто-то зашумел. Голоса, топот — и в открывшуюся дверь со всех своих долговязых лап влетел Лабьет. Охана замерла в проходе, таращась по сторонам.

— Идите! — бросила я им. — Пока никому ничего не докладывайте.

Тем временем шинакорн чёрной тушей запрыгнул на постель и любовно прильнул к  боку напарника своим. Ренельд опустил ладонь ему на загривок, зарылся пальцами во взъерошенный гребень вдоль хребта. И наконец медленно выдохнул, опуская веки, будто ему немного полегчало. А мне просто безумно хотелось услышать сейчас, о чём они говорят. Пёс тихо поскуливал и жалобно смотрел на месье дознавателя. Но и мою руку тот не отпускал.

Кажется, прошла целая вечность, прежде чем явились Гаспар и лекарь Марбра, которого я ещё не знала по имени.

— Люк Майсон, — преставился он деловито.

Но заклятийник подошёл к Ренельду первым. Лабьет настороженно приподнял голову, пока Гаспар исследовал его напарника своими методами. Тот что-то шептал, осматривал, заглядывал ему в глаза, сокрушённо качая головой.

— Воздействие заклинания было кратковременным, — наконец проговорил заклятийник. — Но как бывает в сложных схемах, очень сильным. Первый удар — вспышка, которая призвана разрушить естественную защиту ауры. Проломить её и добраться до сердцевины. Отсюда и такие ощущения.

Он многозначительно на меня посмотрел, явно умалчивая о природе ауры Ренельда, но зная, что я пойму.

— Значит, он попал под какое-то заклинание? И что же? Аура восстановится сама? — я сильнее сжала пальцы, переплетённые с пальцами Ренельда. — Или лучше вызвать месье де Оса? Я слышала, он отличный ауроправ.

— Я, конечно, слабый чтец аур, — развёл руками Гаспар. Лабьет вомущённо гавкнул. — Ладно… Я никакой чтец аур. Но понимаю природу таких нарушений. Сейчас, чтобы восстановить нормальное состояние, магическая нагрузка на организм усилена. Отсюда боль и слабость. Пока надобности в месье де Осе я не вижу. И что любопытно, когда Ренельд слегка придёт в норму, он сам вам скажет, нужно его вызывать или нет.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Пока заклятийник разъяснял мне ситуацию, лекарь не стоял без дела. Он принялся рыться в своём немаленьком и с виду тяжёлом сундучке. Смешал несколько порошков. Что-то записал на листе и расставил подготовленные склянки аккуратным рядком.

— Я сниму остатки заклинания, которые ещё могут нарушать схемы. И тогда восстановление должно пойти чуть быстрее. И ощущения Ренельда не будут столь… мучительными, — добавил Гаспар.

Я кивнула, наблюдая за его действиями. Совершенно мне не понятными. Он, словно какой-то древний шаман, водил ладонями вдоль тела герцога — и воздух явственно клубился под ними, словно дым. Лишь закончив, заклятийник позволил и месье Майсону осмотреть Ренельда.

— Вот, — проговорил тот, закончив. — Тут всё для снятия неприятных эффектов вредоносных заклинаний. Принимать, как написано здесь, — он указал на исписанный ровными строчками лист. — Всё это в некотором роде способствует  скорейшему восстановлению.

Я прочитала все его рекомендации.

— Похоже, вы сталкивались с этим раньше, — вновь взглянула на месье Майсона.

— Я живу и работаю при дворе довольно давно. С магами случается разное. И сбои в аурах тоже. Так что я знаю, чем со своей стороны могу помочь в таких случаях. И ещё… Пока перемещать его светлость в свои покои не желательно. Надеюсь, это не доставит вам больших неудобств.

Откланявшись, он тоже покинул спальню, оставив меня в лёгком приятном удивлении. Как быстро и слаженно они всё решили! И правда ведь, при дворе держат лучших. Может, помощь месье де Оса действительно не понадобится.

После всех манипуляций лекаря и заклятийника, Ренельд, кажется, и правда стал чувствовать себя чуть лучше. Лабьет ни на миг его не покинул, так и лежал, положив голову ему на живот и постоянно наблюдая за тем, что отражается на лице напарника.

Когда суета стихла, в комнату робко заглянула служанка. Но я только отмахнулась: ничего не хочу! Хочу только, чтобы Ренельд наконец поговорил со мной и сказал, что с ним точно всё будет в порядке!

Но оставлять в покое меня не торопились. Под самую ночь зачем-то пришёл мрачноватый мужчина с невыразительным лицом, который захотел вдруг увидеть его светлость. А когда я ответила, что его светлость сейчас не в состоянии проводить аудиенции, он смерил меня задумчивым взглядом и сказал, что его поручение насчёт месье д’Амрана выполнено.

— Какое поручение? — попыталась я уточнить.

Но мужчина, явно родом из Тайной Службы, словно и не услышал — ушёл. Оставалось только догадываться, что мог велеть Ренельд сделать с Фабрисом, раз этим занялись именно такие люди. Однако в любом случае “пасынка” мне не было жаль. Не убили же они его, в конце-то концов!

Скоро я вернулась в спальню. Умылась и переоделась за ширмой в более удобную одежду. Служанка всё же принесла мне лёгкий ужин: румяный киш с овощами и вино. Какая всё-таки проницательность: оно оказалось очень кстати.

Ренельд с Лабьетом, словно два братца, уснули. Я присела в кресло, даже взялась за книгу, но строчки быстро расплылись перед глазами, а на веки навалилась тяжёлая дремота.

Разбудила меня возня на постели. Я даже не успела ещё открыть глаза, как ощутила лёгкое прикосновение прохладных пальцев к собственным вискам. Замерла, боясь шевельнуться и разрушить этот зыбкий миг, когда не могла понять, сплю или всё же проснулась. Обоняние тронул уже знакомый мужской запах со слабыми нотками того самого лосьона, который недавно просто сводил меня с ума. И внутри вновь что-то трепыхнулось, замерло и сладким предвкушением пролилось в сердце.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})