Крестные матери - Камилл Обре

мы всё еще с ними в хороших отношениях, – объяснил Джонни, выходя из кабинета Тессы и прикуривая сигарету. Пепельницы в доме заполнялись его окурками с такой скоростью, что горничная не успевала их вытряхивать. – Так что я сомневаюсь, что это мог сделать кто-то, с кем мы ведем дела. Они разумные люди и просто не решились бы на такое.

Но однажды вечером после тихого, скорбного семейного ужина, когда женщины и дети ушли в гостиную, а мужчины снова уединились в кабинете Тессы, Пиппа – которая всхлипывала во сне, страдая от ужасных кошмаров, – именно она сделала решительное заявление.

– Мы все знаем, кто это сделал. Эти два толстяка, которые приходили на похороны дедушки! – с негодованием воскликнула она. – Я снова почувствовала вонь от их одеколона в тот день, когда они убили бедную бабушку.

– Возможно, запах исходил из цветочной лавки, – возразила Петрина.

Пиппа топнула ногой в негодовании.

– Нет!!! Это не цветы! Я вам говорю, это были те два толстых негодяя! – Она убежала в свою спальню, с грохотом захлопнув за собой дверь.

Люси дала знак горничной, чтобы та уложила остальных детей спать, пока им совсем не взгрустнулось.

– Вообще говоря, преступники ростом и телосложением были похожи на братьев Периколо, – вспомнила Эми, когда в гостиную вошли Джонни, Фрэнки и Марио.

Петрина рассказала мужчинам о том, что говорила Пиппа.

– Да, мы и сами склоняемся к тому, что это, должно быть, братья Периколо, – с горечью отозвался Фрэнки.

– Но это глупо, – возразила Люси. – С чего бы им ее убивать так жестоко у всех на глазах? Что они надеялись с этого поиметь?

– Месть, – просто ответил Джонни. – Из-за их матери. Готов поспорить, в ее инфаркте они винили маму и боялись, что Алонца может умереть. Но, как узнала в больнице Люси, Алонца оправилась от удара и ее отправили домой.

– Возможно, им представляется, что они смогут вести дела с нами – мужчинами – с большей вероятностью успеха, чем с пожилой женщиной вроде мамы, – заметил Марио, напоминая им о том, что сказал ему Серджио, покидая ювелирный магазин на Рождество: «Не позволяй маме управлять своей жизнью… Нам с тобой нужно поговорить о делах как мужчина с мужчиной. И тогда мы скорее придем к соглашению».

– Мы можем попросить Стролло разобраться с ними, скажем ему, что они пытаются примазаться к бизнесу, – нетерпеливо произнес Фрэнки.

– Нет, это может обернуться против нас, – быстро возразил Марио. – Если боссы решат, что, заставив меня скупать и перелицовывать краденые драгоценности, они получат неплохую прибыль, они могут этим заинтересоваться. Боссы пока не заметили мой магазин – он слишком мал для их интересов. Я хотел бы, чтобы так оно и оставалось.

– Тогда мы сами с ними разберемся, – резко ответил Фрэнки. – Давайте просто покончим с этим делом.

– Мы можем организовать встречу с братьями Периколо в магазине Марио, – предложил Джонни. – Заманим их после закрытия на «деловую встречу»: возможно, приглашение польстит им настолько, что они клюнут на наживку. Затем мы с ними разберемся.

Женщины, которые весь разговор молчали, теперь смотрели на них с ужасом.

– Вы с ума сошли?! – с внезапным презрением выпалила Петрина. – Вы знаете, как мама с папой старались уберечь вас от доли головорезов-убийц?

– Верно, и посмотри, что вышло из их стараний уладить дело без кровопролития: мама пролила свою кровь! – закричал в ответ Фрэнки.

– Хватит, Фрэнки, не кричи на Петрину, – урезонила Люси своего горячего мужа. – Она просто пытается удержать своих скорых на расправу братцев от тюрьмы.

– Мы не попадемся, – заверил ее Джонни. – Разве ты не видишь, что полицейским будет совершенно наплевать на Периколо? Они даже не пытались найти тех, кто убил маму.

Петрина вытащила сигарету.

– Отлично. Джонни и Фрэнки могут делать то, что им вздумается, – в сердцах бросила она. – Но, Марио, ты не будешь вмешиваться в это дело, ты меня понял?

– Я уже в нем замешан, – рассудительно заметил Марио. – Они пришли в мой магазин и заявили, что еще вернутся. Розамария не может там работать, если эти ублюдки и правда нагрянут.

– Тогда закрывай магазин и забирай отсюда жену! – резко выпалила она. – И уезжай как можно дальше от этой семьи. Они уничтожат твою жизнь, Марио! Ты никогда не попадешь «на другую сторону», не найдешь ни счастья, ни покоя. – По лицу Петрины струились слезы.

Братья ошеломленно смотрели на сестру.

– Ты просто переживаешь из-за смерти матери, – произнес Джонни, пытаясь ее успокоить.

– Не в этом дело! – вскинулась Петрина. Она повернулась к Марио. – Хотя бы раз в своей жизни, – решительно заявила она, – ты должен меня послушать. Собери все, что можешь вывезти из магазина, садись с женой на поезд и устраивай свою жизнь где-нибудь подальше от этого хаоса.

– Хватит, Петрина! – твердо ответил Марио. – Я больше не твой малыш-братец. Я могу сам за себя постоять. Поэтому прошу тебя, занимайся своими делами и не вмешивайся в мои.

Петрина заметно вздрогнула, потом подняла руку с длинными красными ногтями так, будто хотела вцепиться ему в лицо.

– Ты не знаешь, о чем говоришь! – крикнула она. – Я устала от этой семьи и от всех ее секретов и лжи! Только в одном ты прав, Марио, ты действительно не мой брат. И никогда им не был! Но ты мой малыш – и останешься им навсегда!

– О чем это она? – недоуменно спросил Фрэнки. – С ума, что ли, сошла?

– Я тебе говорю, у нее истерика из-за смерти матери, – предположил Джонни.

– Меня уже тошнит от вас всех! – яростно заявила Петрина. – Я самый разумный человек в этой семье. Мама всегда была лгуньей. И отец тоже. Они и меня заставили лгать! Мне было всего пятнадцать, что еще мне было делать? Вы, идиоты, – повернулась она к Джонни и Фрэнки, глаза ее сверкали, – вы были слишком тупыми, чтобы понять, что происходит прямо на ваших глазах. Вы говорили, что помните, как однажды мама взяла меня с собой в Мэн на все лето, но забыли, что в тот самый год она была беременна Марио. Вот почему она сказала, что в городе слишком душно и ей нужно отдохнуть на берегу океана. Она взяла меня с собой в Мэн, и никто из вас даже не поинтересовался почему: вам было не до этого, ведь папа водил вас на все крупные бейсбольные матчи и знакомил со знаменитыми игроками. А потом мы с мамой вернулись с еще одним ребенком, и родители заставили меня сказать, что малыш Марио – их сын. Но он не был их сыном! Он мой сын! Мой!

В комнате повисла ошеломленная тишина. Эми протянула руку,